Жар щекочет сердце, когда я вспоминаю ощущение этих пальцев, скользивших по мне. Поглаживавших мое тело. Впивавшихся в мою задницу и бедра, пока я скакала на нем верхом.
О нет.
Он ловит мой взгляд и улыбается. Черт. Я все-таки краснею.
– Я больше не участвую в соревнованиях так часто, как хотелось бы, – продолжает он, протягивая мне руку.
Затем Тейт переплетает наши пальцы, и я стараюсь не улыбаться. Держаться за руки во время ужина – это заявление, и от меня не ускользает, что мама смотрит на него с одобрением. Такие взгляды для нее редкость.
– В последнее время я слишком занят работой, – говорит он.
– Ты работаешь в клубе? – спрашивает она.
– Неполный рабочий день, в основном по выходным. Все остальное время я занимаюсь семейным бизнесом.
– Что за бизнес?
– «Пристани Бартлетта». Мы управляем ими с отцом. Это дилерский центр, но мы также занимаемся арендой и чартерными перевозками.
Я слушаю их разговор. Мама может быть очень харизматичной, когда захочет. Обезоруживающей. Когда ко мне раньше приходили друзья из старшей школы, они смотрели на меня как на сумасшедшую даже за намеки о том, что моя мать на самом деле неистовая самовлюбленная сука. Они все считали ее потрясающей. Я не до конца уверена, как к ней относится Тейт. Он был немного сдержан, когда мы впервые сели за стол, но, кажется, он к ней потеплел.
– Кэсси показала мне газетную статью о твоем отце, – говорит мама, улыбаясь. – Ты, получается, из семьи знаменитостей.
– Боже, не говорите этого моему отцу, – отвечает Тейт со стоном. – Он ходит по автосалону, думая, что он круче всех, потому что они составили на него анкету. Типа, чувак, это «Авалонская Пчела», а не «Джи Кью».
Пока мама смеется, я встаю на защиту бедного Гэвина.
– О тебе когда-нибудь писали на первой полосе газеты? Хоть какой-то газеты, если уж на то пошло?
– Э-э, да, – выпаливает он в ответ. – Я на первой странице «Пчелы», если ты забыла.
– Из-за статьи о твоем отце. Господи. Добейся уж чего-нибудь сам. – Я одариваю его насмешливой улыбкой. – Ты не можешь жаловаться на его поведение, пока сам не испытаешь свои пятнадцать минут славы. Ты наверняка реагировал бы еще хуже. Каждое утро принимал бы фальшивые «Оскары» перед зеркалом.
– Кэсси, – упрекает мама, но в ее глазах пляшут веселые бесята.
– Что? – протестую я. – Посмотри на него. Он выглядит как парень, который произносит фальшивые речи перед зеркалом. Не отрицай этого.
Тейт усмехается.
– Никогда.
Мамин оценивающий взгляд перемещается на него. Задерживается немного дольше, чем нужно, но, когда она снова поворачивается ко мне, в выражении ее лица все еще искрится юмор.
– Он действительно похож на такой типаж, – соглашается она.
Я не могу поверить, что мы с мамой в чем-то согласились. И еще безумнее то, что я искренне наслаждаюсь собой. За ужином. В присутствии моей матери. Люди в аду, наверное, парки нацепили, так там стало холодно.
Разыгрывает она спектакль или нет, так и не ясно. Но я по-прежнему расслаблена, моя бдительность ослаблена. В конце концов я заказываю коктейль. И теперь, когда мне двадцать один, я могу делать это, не переживая, что кто-то спросит мое удостоверение личности.
Еда превосходная, чего и следовало ожидать от самого дорогого ресторана в городе. В этом заведении готовят самых свежих омаров и лучшие стейки во всем заливе. Пока мы едим, Тейт рассказывает нам забавные истории о работе в яхт-клубе. Кажется, что во время каждого урока происходит что-то нелепое.
– Парочки хуже всех, – настаивает он. – Каждый раз, когда мы выводим в море парусник длиной более тридцати футов, по крайней мере половина пар требует разыграть сцену из «Титаника». Потом мне приходится стоять и фотографировать их примерно тыщу раз, ведь первые девятьсот девяносто девять фоток, очевидно, недостаточно хороши для Instagram.
– О боже, – говорит мама, хихикая в свое пиво. Она просто шокировала меня, заказав второй стакан. – Бедняжка.
Полагаю, я могу не обращать внимания на то, как откровенно мама флиртует с моим парнем, если это означает, что она не хмурится из-за моего наряда и не говорит об уменьшении груди. За десертом она даже делится несколькими историями о том, как она сама проводит время в загородном клубе.
– Был такой инструктор по гольфу – Лоренцо, – мечтательно вздыхает она. – Я была по уши в него влюблена. Чуть не упала в обморок от волнения, когда он пригласил меня на свидание. Кажется, мне был двадцать один год? Это было как раз перед тем, как я встретила твоего отца, Кэсс.
Я чуть не выплевываю свой напиток.
– Мама! Ты встречалась с Лоренцо? Бессмертным итальянским вампиром?
Тейт усмехается в стакан с пивом.
– Понятия не имею, о чем ты, – говорит она.
– Он проработал в клубе пятьсот лет, потому что никогда не стареет. – Я внезапно чувствую, как с моего лица сходит краска. – О боже, он мог бы быть моим отцом. – Я в ужасе смотрю на нее. – Лоренцо чуть не зачал меня из-за тебя.
– Без шансов, – отвечает она, плотно сжав губы, как будто борется с приступом смеха. – Хм, так скажем, у Лоренцо были некоторые… проблемы с производительностью.
