Девочка на лето полностью

– Ну, очевидно, в тот момент я что-то заподозрила. Но это мой первый шанс побыть с Кэсси наедине. Я хотела получить подтверждение. – Она приподнимает одну изящную бровь. – Значит, это правда?

– Мы не встречаемся в привычном смысле этого слова. Это больше интрижка.

– Интрижки никогда не остаются интрижками, – сообщает мне Джен. – Они либо перерастают в отношения, либо кому-то разбивают сердце.

Я пожимаю плечами.

– У меня нет особых переживаний по этому поводу. Мы живем в разных штатах, так что этим отношениям все равно придется положить конец. Мы просто развлекаемся. И не волнуйтесь, мое сердце все еще цело.

Потому что я отказываюсь вовлекать себя в нечто подобное. На днях, в доме отца, я ощутила легкий укол в сердце, незначительный, но тем не менее явственный. Я прониклась к своей летней интрижке. Ты влюбляешься в него. Ладно, что ж, я выслушала тебя, сердечко. И решила не обращать на тебя внимания.

С тех пор я прилагаю сознательные усилия, чтобы не испытывать эмоциональной привязанности. И умерить свои ожидания. К счастью, я очень хорошо умею не ожидать от людей слишком многого.

Что бы ни происходило между Тейтом и мной, будет лучше, если такие фразы, как «влюбляюсь в него», не будут фигурировать в уравнении.

Мак кладет свой телефон.

– Хочешь задержаться ненадолго? Погуляем с собакой по пляжу?

– Я бы с удовольствием, – говорю с сожалением, – но мне нужно идти. Я встречаюсь с мамой в городском салоне красоты. Мы делаем маникюр.

– Должно быть, приятно иметь маму, с которой можно заниматься подобными вещами, – говорит Женевьева на удивление задумчивым голосом.

– Ты не близка со своей матерью?

– Ну, она умерла прошлой весной…

– О боже, мне так жаль.

– Да все норм. – Джен пожимает плечами. – Даже когда она была жива, мы с ней не были близки.

– О, этот поход на маникюр вообще не означает, что мы близки. Уж поверьте. У нас всегда были очень напряженные отношения. Но она прилагает усилия с тех пор, как приехала в город, так что я решила пойти ей навстречу.

Лучик надежды в этой ситуации таков: в лучшем случае нам удастся восстановить отношения, и в будущем нас с мамой ожидает какое-то подобие счастья. Худший сценарий выглядит иначе: она снова становится неистовым нарциссом, с чем я и так сталкивалась всю свою жизнь, так что в этом не будет ничего нового.

Я прощаюсь с девочками и еду в город. Салон расположен на улице, параллельной Главной, что облегчает поиск парковки. Это тихое место, зажатое между клиникой массажной терапии и кабинетом мануального терапевта.

Когда я вхожу, мама уже там, сидит за одним из столиков для маникюра.

– Кэсс! – восклицает она, подзывая меня.

– Привет, – говорю я, осматривая знакомую обстановку. – Я совершенно забыла об этом месте. Бабушка приводила меня сюда, когда я была маленькой, помнишь? Я всегда приходила домой с неоново-розовыми ногтями.

– А потом вопила как резаная, когда мы с твоим отцом пытались снять лак с ногтей, едва он начинал откалываться.

– Ведь боже упаси твоей шестилетней дочери выйти на улицу со сколотыми ногтями, – сухо отвечаю я, что вызывает у нее искренний смех.

– Хотите выбрать цвет? – спрашивает моя маникюрша, пока я устраиваюсь за столом рядом с мамой.

– О, никаких цветов, – отвечаю я. – Просто французский маникюр.

– Без цвета? – Мама хмурится. – Не очень-то здорово для торжественного открытия.

Это единственное критическое замечание, которое она сделала за последнее время, так что я пропускаю его мимо ушей.

– В любом случае перед ним мне понадобится еще один маникюр. В эти выходные у меня Пляжные игры, – напоминаю я ей. – Я буду копаться в песке и играть в волейбол, так что сегодня нет смысла делать что-то слишком вычурное.

Она расслабляется.

– Верно. Я забыла. Ты выступаешь в команде «Маяка».

– Да. Жду с нетерпением. Это будет потрясающе.

– Может, я смогу убедить твою бабушку прийти посмотреть на какие-нибудь конкурсы, – предлагает мама. – Или, по крайней мере, поприсутствовать на церемонии награждения победителей.

– Честно говоря, я не могу себе представить, чтобы мы заняли хоть какое-то место, не говоря уже о победе. В этом году довольно жесткая конкуренция: парни из «Гаража Джессапа», местная пожарная часть, Тейт и ребята из яхт-клуба, семья Хартли. Нам повезет, если мы выиграем хотя бы одно соревнование.

Мы устраиваемся поудобнее, пока наши ногти моют, полируют и красят. Моя маникюрша – тихий подросток с длинными черными волосами, а мамина – очень разговорчивая женщина лет тридцати. Она беременна пятым ребенком, на восьмом месяце.

– Господи, у вас уже четверо? Я едва справилась с одной, – шутит мама, кивая в мою сторону. Я скорчиваю в ответ гримасу. – А сейчас пятый на подходе? Вы заслуживаете медали за отвагу.

Женщина смеется.

– Временами это, конечно, непросто. Обоим моим мальчикам еще нет шести, а девочки уже почти подростки, и это сущее наказание, скажу я вам.

Как только цвет наложен, нас ведут в зону сушки, где приказывают посидеть в течение двадцати минут.

– Пятеро детей? – шепчу я, когда мы остаемся одни. – Звучит как ночной кошмар.