Я задыхаюсь.
Тейт стонет.
– Нет. Зачем вы это сказали? Теперь я никогда больше не смогу посмотреть ему в глаза.
Когда приносят счет, он пытается дотянуться до него, но мама решительно отмахивается.
– За мой счет. Мне приятно, что ты смог присоединиться к нам. Я хотела познакомиться с мальчиком, который тайком забирался в окно к моей дочери.
Он подмигивает мне, прежде чем ответить ей.
– Без комментариев.
– И я рада, что вы проводите время вместе. Так приятно видеть тебя с парнем, – говорит мне мама, и, кажется, она не издевается.
Что это за планета? Мы что, в другом измерении? Либо так, либо я подцепила парня, настолько горячего и идеального, что даже мама не может придраться к нему.
– Спасибо. Это было здорово, – говорит ей Тейт. – Мы должны повторить это, пока вы в городе.
– Конечно. – Она берет черную кредитку, которую официант возвращает ей, и быстро подписывает чек. – Ты же будешь сопровождать Кэсси на торжественном открытии «Маяка» через несколько недель?
Он бросает на меня взгляд.
– На самом деле мы еще не говорили об этом. Хотя я планировал пойти. – Он одаривает меня неловкой улыбкой. Немного застенчивой. – Хочешь пойти вместе?
Я чувствую, как мои щеки краснеют.
– Конечно.
– Превосходно. – Мама отодвигает свой стул и встает. – Я полагаю, твои родители тоже там будут? По словам моей матери, эта девица Кэбот пригласила чуть ли не полгорода.
– Даже не знаю, – отвечает он, помогая мне подняться со стула. – Не уверен, существует ли официальный список гостей. Я спрошу Маккензи.
Мама отмахивается.
– Мы приглашаем твоих родителей в качестве наших гостей. «Маяк» принадлежал семье Таннер на протяжении десятилетий. – Она подмигивает. – У нас еще есть кое-какое влияние.
Мы подходим к двери, Тейт еще раз благодарит ее за ужин, а после мы расходимся в разные стороны. У нас с ним планы пойти к Хартли, а мама неторопливо направляется к «Мерседесу», припаркованному на другой стороне улицы.
Меня переполняет беспокойство, пока я смотрю, как она уезжает.
– Ты в порядке? – спрашивает Тейт, переплетая свои пальцы с моими.
– Да. Я просто… сбита с толку.
– Сбита с толку.
– Ага. В смысле что, черт возьми, это было? – Я указываю на исчезающие задние фары ее машины.
– Не знаю. Мне показалось, все прошло довольно хорошо. Я ожидал гораздо худшего, но в итоге оказалось даже забавно.
– Вот именно. Это-то и сбивает с толку. Моя мать никогда не бывает такой милой. Что-то тут не так. Сначала она извиняется передо мной и покупает мне кроп-топ, а теперь это? Приятный ужин без осуждения, без малейшего намека на напряжение или критику? Нет. Не верю.
Тейт улыбается мне.
– Разве не ты та девушка, что верит в лучик надежды?
– Этот ужин не квалифицируется как ситуация, в которой есть лучик надежды. Такого раньше никогда не случалось. Я же говорила тебе, она вообще не милая. Особенно со мной.
– Ты хочешь сказать, что между вами двумя за всю вашу жизнь не было ни единого настоящего момента? – В его голосе звучит сомнение.
Я упрямо качаю головой.
– У нее всегда есть какой-то скрытый мотив. План. В последний раз, когда мама так сильно со мной нежничала, она переживала развод со Стю, и оказалось, что она хотела, чтобы я подписала письменное заявление от ее адвоката, в котором утверждалось, будто Стю эмоционально оскорблял ее на протяжении всего их брака, и поэтому она заслуживала расторжения их брачного контракта. Потом, когда я отказалась, она сказала мне, что я никогда даже не нравилась Стю.
– Черт. Серьезно?
– Серьезно. Мой сводный брат заверил меня, что это неправда. Но все же. Вот почему это… – Я неопределенно киваю в сторону улицы и ресторана. – Я этого не понимаю.
Он на мгновение замолкает.
– Ты не думала, что в этот раз все по-другому, по-настоящему?
– Обмани меня однажды…
– Это понятно. И я не говорю, что ты должна слепо доверять ей. Но… – Он колеблется. – Возможно, она поняла, что воинственные отношения с дочерью – не вариант.
– И когда же на нее снизошло это прозрение?
Он пожимает плечами.
– Кто знает. Может, это потому, что вы продаете дом бабушки, семейный бизнес. Это окончание эпохи, а концовки вызывают у людей ностальгию. Даже у нарциссов. Иногда подобное заставляет их заглянуть внутрь себя и подвести некоторые итоги по поводу их жизни. Пробуждает самосознание, которого им, возможно, раньше недоставало.
– Может быть.
Я все еще не убеждена.
– Послушай, мы все не знаем своих родителей по-настоящему. Они прожили целую жизнь еще до того, как появились мы, понимаешь? Весь этот опыт сформировал их, сделал теми, кто они есть, и иногда люди зацикливаются на своих привычках и личностных недостатках, и требуется что-то серьезное, чтобы подтолкнуть их к переменам. Кто знает, что спровоцировало твою мать, но, возможно, она готова к таким переменам.
Мы ступаем на тротуар, который даже в среду вечером забит туристами. Здесь так оживленно, что нам пришлось припарковаться почти в миле отсюда.
– Думаю, тебе стоит дать ей шанс, – говорит он. – Открой свой разум для возможности, что оливковая ветвь, которую она сегодня протянула, искренна.
