– Пять – это слишком много, – соглашается мама.
У меня на языке вертится вопрос. Раньше мне и в голову не пришло бы спросить об этом, но в последнее время мы так хорошо ладим, и любопытство берет надо мной верх.
– Вы с папой когда-нибудь хотели еще детей?
Мама немного теряется.
– Ну. Думаю, да. У твоего отца так и вышло, как видишь. Он хотел по крайней мере троих. – Вспышка горечи омрачает выражение ее лица. – И он получил свою тройку, так что…
– А как насчет тебя? – Я быстро увожу разговор от папы, отчасти из-за нашего мирного общения, но главным образом потому, что наши руки в сушилках, а это значит, что я фактически в ловушке, из которой нет выхода.
– Я – нет, – наконец признается она. – Я была довольна и одним ребенком. Ты же знаешь, мне не нравится хаос. И взросление с тремя старшими братьями и сестрой было безумно хаотичным, особенно это касалось братьев, занимавшихся спортом. Твои дядюшки вечно мучили меня и Жаклин. Так что да, я была довольна одним ребенком. – Она снова колеблется, на этот раз гораздо дольше. – Однако, не могу отрицать, что я была в восторге, когда забеременела во второй раз.
Я не могу сдержать громкий вздох.
– Ты снова забеременела после меня?
Мамин взгляд скользит по комнате. Маникюрши болтают с другими клиентами, не обращая внимания на наш разговор.
– Да. – Ее голос становится очень тихим, как будто она не хочет, чтобы ее подслушали. Или, может, эта тема слишком эмоциональная для нее. Мама не любитель чувств. – Я забеременела, когда тебе было десять.
– Как получилось, что я этого не знала?
– Мы с твоим отцом не хотели тебе говорить. У нас уже были проблемы в браке, а потом я потеряла ребенка на девятой неделе. – Она вздыхает. – Врачи советуют не объявлять об этом слишком рано. Подождать до конца первого триместра, чтобы посмотреть, приживется ли плод. И он не прижился.
Сердце сжимается. В ее голосе нет ни грамма эмоций, но глаза рассказывают совсем другую историю. Не думаю, что когда-либо видела свою мать такой уязвимой.
– Мне жаль. Хотела бы я знать об этом.
– Нет, я рада, что ты не знала. Ты бы стала с нетерпением ждать брата или сестру, а потом, когда все сорвалось, была бы опустошена.
– Ты могла бы сказать мне постфактум, – замечаю я. – Когда я стала старше.
– В этом не было никакого смысла. Ребенка не стало, а потом мы с твоим отцом развелись. – Что-то в ее тоне меняется, в нем проскальзывает нотка сожаления. – Хотя, возможно, именно из-за этого я начала борьбу за полную опеку над тобой.
Мама озвучивает признание, затем вынимает руку из сушилки и небрежно рассматривает свои ногти, как будто только что не сбросила большую бомбу правды прямо мне на голову.
– Что ты имеешь в виду? – с нажимом спрашиваю я.
– Может, это было несправедливо по отношению к твоему отцу, но после потери ребенка я привязалась к тебе немного крепче, чем следовало. – Она замолкает. – Возможно, это было неправильно, но… Что ж, нельзя изменить прошлое, не так ли?
Она быстро надевает надменную маску, невозмутимая тем фактом, что секунду назад разрушила все мое мировоззрение. Или, по крайней мере, изменила мое представление о
Я тянусь вперед и касаюсь ее руки.
– Мне очень жаль, мам. Наверное, это было нелегко пережить. Развод и выкидыш примерно в одно и то же время.
– Все в порядке, милая. – Она отдергивается от моего прикосновения. Не в грубом смысле, но ясно, что я поставила ее в неловкое положение. Физическое утешение – на самом деле
Однако главный урок, который я извлекла из этого разговора, таков: Тейт был прав.
Мы не знаем своих родителей по-настоящему.
Глава 26
Кэсси
Я никогда особо не задумывалась об ободряющих речах. В школе я не занималась спортом и не была в команде. Но я совершенно уверена, что ободряющая речь должна подбадривать товарищей по команде, а не заставлять их вас бояться. Близнецы Хартли так и не получили памятку насчет этого.
– Давайте-ка еще раз, – кричит Эван. – На этот раз громче! Что мы планируем?
– Прикончить их, – повторяют два других члена команды, не Хартли. Совершенно бесполезные.
– И кого мы собираемся прикончить? – кричит Купер.
– Ваших подружек!
– Эй, придурки, – окликает их Женевьева. – Мы же тут стоим.
Эван поворачивается с абсолютно невинным выражением на лице.
– Детка, привет. А я тебя и не заметил.
Она только фыркает.
Мак тем временем обращается к учредительнице.
– Эй, Деб, – говорит она, махая рукой. – Есть шанс, что мы сможем поменять соперников в строительстве песочных замков? Эти просто жутко несносные.
– Ябеда, – насмехается Купер.
Дебра Дули машет в ответ.
