– Дьявол, – глухо ответил Фэнтон.
Сэм отпрянул. Свеча выпала из его руки, со стуком упала на пол и погасла. Джайлс тихим голосом отдал короткий приказ; Сэм взял жезл, подобрал свечу и исчез.
– Сэр, – едва слышно проговорил Джайлс, – время для шуток не самое подходящее.
– Посмотри на меня! Разве похоже, что я шучу? Ну?
Пламя свечи дрогнуло.
– Нет, сэр, я лишь…
– Ты коришь меня, Джайлс.
– Корю вас? За что?
– За мою безответственность. И ты прав. Но кто это сделал, Джайлс? Кто отравил ее? Джудит Пэмфлин, ведь так? – Фэнтон медленно вынул шпагу из ножен. – Где эта ведьма, Джайлс?
– Сэр, молю, уберите шпагу! Не берите грех на душу, лучше выслушайте меня.
– Где она, Джайлс?
Он бросился было вперед, но Джайлс изо всех сил вцепился ему в рукав:
– Сэр, Пэмфлин внизу, под надзором слуг. Если она виновна – а скорее всего, так и есть, – они жестоко расправятся с ней, потому что любят вас. Они ждут лишь вашего слова. Но сейчас ничего не соображают от ярости, как и вы сами!
Фэнтон, не слушая, рванул руку на себя и оттолкнул Джайлса.
– Сэр, бога ради! – в отчаянии вскричал Джайлс, и тут в его глазах вспыхнул огонь надежды. – Разве миледи хотела бы, чтобы эта женщина умерла вот так, от вашей шпаги?
Фэнтон сделал еще два шага и остановился. Потом медленно, словно это стоило ему немалых усилий, сунул шпагу в ножны. Оба долго молчали, стараясь не смотреть друг на друга. Первым заговорил Джайлс:
– Желаете повидаться с ней?
– С кем?
– С вашей женой. Мы проветрили опочивальню и разложили повсюду душистые травы. Думаю, ей понравилось бы, как…
– Проклятье, Джайлс! Хватит говорить о ней так, будто она умерла! Я этого не потерплю!
– Простите, сэр. Я пойду впереди, если позволите, – буду освещать вам дорогу.
– Я… да. Спасибо.
По лестнице они поднимались медленно и почти бесшумно. Фэнтон лишь однажды споткнулся о ступеньку, но остаток пути до спальни Лидии прошел твердым шагом.
Прощание длилось недолго.
Джайлс пропустил хозяина вперед, а сам остался на пороге. Фэнтон сделал пару шагов и застыл на месте. Глаза защипало от слез. Фэнтон смахнул их рукавом, но они выступили снова, застилая ему взор.
На кровати, в тени подвязанного балдахина, лежала Лидия. Ее длинные волосы были распущены, а руки – сложены на груди. В одной из них был стиснут какой-то предмет. Фэнтон пошатываясь подошел к кровати, наклонился и поцеловал Лидию в губы. Только тогда он смог рассмотреть, что прижимала к груди Лидия. Это была синяя зубная щетка.
Внутри Фэнтона что-то взорвалось, он словно ослеп. Ничего не видя и не чувствуя, он начал пятиться назад, пока не наткнулся на подоконник.
– Сэр, довольно, – прошептал Джайлс. – Позвольте проводить вас.
Фэнтон не стал противиться, когда Джайлс взял его под локоть и куда-то повел.
– Джайлс, она не умерла. Губы теплые!
– Даже если так, сэр, – мягко ответил Джайлс, – вы слишком устали. Вам нужно отдохнуть. Утром вы будете чувствовать себя намного лучше.
Сквозь пелену слез Фэнтон различил очертания собственной спальни. Джайлс зажег свечи в канделябре, стоявшем на прикроватном столике, и Фэнтон увидел смятый комок серой бумаги, неполный графин с кларетом и красную зубную…
Внезапно он снова ослеп. Собрав последние силы, он бросился к кровати, ища забвения… но не рассчитал. Вместо того чтобы упасть на перину, Фэнтон с размаху ударился об остов кровати и без чувств свалился на пол.
О, блаженная нега… Фэнтон приоткрыл глаза. Никогда еще он не испытывал такого умиротворения. Словно после долгого пребывания во тьме, полной опасностей, напоенной безумием, он наконец вырвался к свету.
«Выходит, это был сон, – подумал Фэнтон. – Я не заключал сделки с дьяволом. Никакого дьявола не существует. И не сражался с полчищами врагов, проливая кровь. Все это было во сне».
В памяти всплыло имя «Лидия», и Фэнтон ощутил легкую боль утраты.
«Так звали женщину, которую я любил. Она умерла две сотни лет назад. Я был ее мужем и боготворил ее… Какое счастье, что я проснулся, ведь под конец сон превратился в настоящий кошмар. Я перебрал хлоральгидрата и проспал всю ночь и весь следующий день, до самого заката».
К такому выводу Фэнтон пришел, открыв глаза. В комнате царил полумрак, хотя небо за южными окнами еще не потемнело.
«Никогда бы не подумал, – размышлял Фэнтон, – что стану скучать по Пэлл-Мэлл, наводненной гудящими таксомоторами и опостылевшими черными цилиндрами. Я верил, что, очутившись в семнадцатом веке, буду всего лишь сторонним наблюдателем, призраком, который не вмешивается в земные дела. Вот в чем моя ошибка. Нельзя полностью отделить себя от собственных страстей, особенно если ты – сэр Ник Фэнтон. Он…»
И тут наступил шок.
Фэнтон попробовал приподняться, но не смог, будучи совершенно истощен, так, словно долго боролся с тяжелым недугом. Он провел рукой по голове и обнаружил на ней плотную шапку спутанных волос. В тот же миг слева от него из темноты выплыли две зажженные свечи: одну держал Джайлс, вторую – Джордж Харвелл.
