– Примерно в половине девятого вы вернулись из Уайтхолла и отправились к себе. Около девяти я поднялся кое за чем на второй этаж и в коридоре столкнулся с Пэмфлин, которая стояла под дверью вашей спальни.
Каждое слово Джайлс сопровождал выразительным взмахом руки.
– «А ну стой!» – говорю я ей. А она мне: «У меня важное послание от госпожи». Памятуя о том, что вы строго-настрого приказали мне не тревожить ваш покой, я все же взял грех на душу и позволил Пэмфлин войти. Помните, что она сказала?
– Да. Более или менее.
Рыжая голова подалась вперед, а верхняя губа, округлившись, поползла вверх, из-за чего Джайлс стал похож на рыбу.
– Если быть точным, сэр, Пэмфлин сказала: «Миледи желает знать, почему вы до сих пор не навестили ее». И не солгала. Ибо ваша жена, заслышав ваши шаги на лестнице и любя вас всем сердцем до самой своей смерти… – (Фэнтон открыл рот, чтобы возразить, но не смог выдавить из себя ни звука.) – …и вправду велела передать вам эти слова. Следом Пэмфлин сказала: «Миледи также просит…» – но не договорила, так как вы схватились за шпагу. Вы отчитали ведьму за то, что она ослушалась вас и приблизилась к леди Фэнтон. И все же вы доверяли Пэмфлин. – Лицо Джайлса потемнело от горечи. – Вы приказали ей вернуться к госпоже и сторожить ее как зеницу ока. И добавили, что вам надо отлучиться, но до полуночи вы вернетесь. Помните, сэр, каким мерзким и злобным сделалось ее лицо?
– Помню, – тихо ответил Фэнтон.
– Не успел я оглянуться, а вас уже нигде нет. Я ведь думал уговорить вас остаться. Вид у вас был скверный, да и чувствовали вы себя не лучше, ну да если вы что-нибудь вбили себе в голову, поди вас удержи. Я тут же поспешил в опочивальню миледи – больно уж мне не понравилась рожа этой ведьмы Пэмфлин. И вот я вижу: миледи лежит на кровати, в том же наряде, в каком была за ужином, а рядом стоит Пэмфлин. На миледи смотреть страшно: бледная, измученная, еще и тошнит ее беспрестанно. Это был мышьяк, сэр, ясно как божий день. А теперь слушайте, что еще должна была передать вам Пэмфлин. «Бога ради, попроси его поспешить, – сказала миледи. – За ужином кто-то подсыпал мне яд в еду или питье, только Ник может меня спасти!»
Джайлс умолк и снова исподтишка посмотрел на Фэнтона: не слишком ли все это для него?
Фэнтон молчал, но не потому, что больше не чувствовал горя и боли, – он запер их под замок глубоко в своей душе, и сбить этот замок мог бы разве что удар чудовищной силы.
– За ужином? – вполголоса повторил Фэнтон, словно разговаривал сам с собой. – Но ужин был едва ли не средь бела дня – симптомы бы проявились куда раньше, если только… Лидия не скрыла их от всех.
– Так оно и было, сэр.
– Постой-ка! Но ведь все, что она ела, сначала пробовал я! Как и вино!
– Не забывайте, сэр, что я тоже был там и все видел.
– Ты к чему клонишь?
– Вы пробовали ее еду, – это правда. А вот из ее кубка отпили всего лишь раз. Сэр, что с вами? Вы дрожите?
– Нет. Нет. Продолжай. С-с того места, когда она сказала: «Бога ради, попроси его поспешить. З-з-за ужином кто-то подсыпал мне яд в еду или питье, только Ник м-м-может меня спасти!»
– И тут я, сэр, признаюсь, обезумел. «Почему ты утаила это от хозяина?» – спрашиваю я Пэмфлин. А она улыбается! Я и не знал, что эта ведьма умеет улыбаться! «А потому, – отвечает она, – что я скорее дам ей умереть, чем принадлежать ему». Но я по-прежнему держу себя в руках, сэр, и кричу ей: «Но ведь хозяин однажды сказал тебе, как составить противоядие, – что там было?!» А она: «Не помню». – Лицо Джайлса посерело. – И тогда, сэр, я накинулся на нее, как сторожевой пес. Повалил на пол и принялся пинать что было мочи. А потом схватил за волосы и давай бить ее лицом об пол. Но эта Пэмфлин, сэр… она даже не пикнула. И лицо у нее – точно маска: что ни делай с ним, оно не меняется. Фанатичка она, эта Пэмфлин… Я послал ее к черту и бросился к госпоже. В жизни не видел я создания прекраснее и добрее. «Я умираю, Джайлс, – сказала миледи. – Это Божья кара». И она многое поведала мне, хоть я всегда был ей не по нраву, – вы ведь помните, сэр, что она вечно звала меня изворотливым прощелыгой? И вот еще что. Я обещал ей, что непременно приведу доктора и найду для нее священника-пресвитерианина… – Джайлс бросил быстрый взгляд на Фэнтона. – Священника ее веры. Но тут ваша жена говорит мне: «Ни один доктор мне не поможет. А если желаешь привести священника, пусть это будет англиканец. Ибо такова вера моего мужа, а значит, и моя». – Джайлс настороженно умолк. – Вы что-то сказали, сэр?
– Я… нет. Ничего.
– Бог свидетель, сэр, я вас надолго не задержу. Но кое-что не дает мне покоя. Пэмфлин ведь, стоило ей улучить минутку, вечно торчала у покоев миледи.
– Верно. Я нередко замечал ее там.
– Вот-вот! Так слушайте же: Пэмфлин устроили допрос, и она заявила, что вечером десятого июня, как обычно, стояла у хозяйкиной опочивальни. Вдруг раздались крики и стоны. Не медля ни секунды, Пэмфлин распахнула дверь, которая оказалась не запертой, и нашла миледи при смерти. Как по-вашему, сэр, лжет она или нет?
