– Не лжет, – прохрипел Фэнтон. – В последнее время Лидия не запирала дверь на щеколду. Я постоянно наведывался к ней в опочивальню – накидывать щеколду не имело смысла…
– И тем не менее, – продолжал неумолимый Джайлс, – отравителем может быть и Пэмфлин, верно? Приставленная к вашей супруге едва ли не с рождения, эта ведьма могла уговорить ее выпить что угодно!
Фэнтон попытался хладнокровно обдумать его слова.
– Не исключено, – произнес он наконец. – И все же мышьяк действует медленно. Если Лидию и правда отравили за ужином, получается, что доза была огромной!
– Это произошло за ужином, сэр, – процедил Джайлс сквозь зубы. – Вот только, убей меня бог, не пойму, как оно вышло. Признаюсь, сэр, я тут же возложил вину на Пэмфлин – я эту бабу на дух не выношу! Буду с вами откровенен. Когда восемь дней назад вы явились домой сам не свой, я умолял вас не убивать ее. Так вот, знайте: каргу заковали в цепи и заперли в шкафу там, внизу. Она под надзором слуг, которые вот-вот расправятся с ней за то, что она дала миледи умереть. И никто на свете, тем более я, им не указ! И позвольте заметить: они правы! Правы!
Джайлс замолчал, чтобы перевести дух, а когда снова заговорил, голос его звучал тихо и смиренно:
– Сэр, ну а мне что делать?
– На Пэмфлин мне плевать, – ответил Фэнтон. – Но не смейте над ней измываться. Мне надо подумать. Я сообщу слугам свое решение.
– Ох… – выдохнул Джайлс.
– Черт побери, Джайлс, ты мне ничего толком не рассказал!
Джайлс ошеломленно воззрился на Фэнтона:
– Как это ничего, сэр?
– Я узнал лишь о событиях того вечера, когда Лидия… упокоилась с миром. Но что было потом?
– Потом? – Джайлс, у которого после разговора с хозяином камень с души свалился, насмешливо фыркнул: – Как вы и заметили, ничего!
– Но что сказал доктор? Смерть от отравления? А магистрат?..
Джайлс снова помрачнел:
– Так и быть, закончу свой рассказ. Сначала прибыл священник. Спокойный такой, добрый. Потом приехал доктор – единственный, которого мы нашли в столь поздний час. Ноддл его звали. Важный, как павлин, бородища огромная, а мозгов – кот наплакал. Зато трость у него замечательная, толстая да длинная. Как притронулся к миледи – та в крик. Ноддл этот долго пыхтел, потом изрек: «Случай поистине необычный и таинственный!» Наконец, вы уж простите меня, я не выдержал, выволок его в коридор и говорю: «Да скажите вы по-человечески: можно ее вылечить или нет?» Доктор этот постучал себя пальцем по носу и выдал: «Либо воспаление, либо действие яда, точнее смогу сказать лишь после того, как бедняжка скончается. Откровенно говоря, дружок, эта история меня изрядно беспокоит – я бы на вашем месте послал за магистратом».
Внезапно лицо Джайлса скривилось, как будто он собрался расплакаться. Мотнув рыжей головой, он продолжил:
– «Уважаемый ученый доктор, – отвечаю я на это, – делайте, как пожелаете. Однако прежде, чем пойдете к магистрату, позвольте назвать имена тех, кто ужинал сегодня за одним столом с моей госпожой». Когда я кончил, доктор воскликнул: «Лорд Денби? Ну уж нет, я умываю руки. Никакое это не отравление, обычный заворот кишок. Я свидетельствую. Можете хоронить». Тогда Джоб во весь дух помчался в госпиталь Христа за юным доктором Слоуном, но выяснилось, что тот отправился к больному. Супруга ваша между тем сносила страдания с величайшим терпением. Если она говорила – а случалось это редко, ибо, думается мне, она намеренно удерживала яд внутри себя, – так вот, если она говорила, то только о вас. Попросила дать ей эту нелепую палку, чтобы зубы калечить, и прижала ее к груди, словно крест. А вскоре Господь прибрал ее. Редкая женщина умеет любить так, как любила вас миледи, сэр.
Резко отвернувшись, Джайлс поднялся со стула и направился к столику. Подняв небольшой бокал, наполненный темно-коричневой микстурой, он поднес его к канделябру и, внимательно рассмотрев жидкость на просвет, поставил бокал на место.
Фэнтон тем временем задумчиво созерцал покрывало.
– Ты рассказал обо всем как надо, – пробормотал он. – И сделал все как надо. Я очень тебе обязан.
Джайлс поклонился.
– Правда, в твоих словах есть неточность, – продолжил Фэнтон. – Скажу тебе по секрету: на самом деле жена меня не любила. Хоть я и желал этого всем сердцем.
Джайлс так и застыл на месте, словно сраженный молнией.
– Вот как, – изменившимся голосом произнес он. Фэнтону даже почудилось, что Джайлс издал шипение. – Все хуже, чем я предполагал.
– Что?
Дрожа всем телом, Джайлс склонился над Фэнтоном:
– Я говорю о сером комке бумаги, который обнаружил здесь, вот на этом столике, наутро после смерти миледи. О письме, написанном ее рукой. Накануне вы вернулись из Уайтхолла, уверяя меня, что аудиенция у короля прошла превосходно. Вот только меня вам обмануть не удалось: вы были сломлены и разбиты, сэр.
Фэнтон отвернулся:
– Ты очень добр, морковная голова. Только откуда тебе знать об этом?
– Все просто, сэр: я провел расследование и выяснил правду.
– Кто – ты?
