Взглянув на кровать, Джордж удивленно выпучил карие глаза, а его мясистое красное лицо, обрамленное огромным париком, засияло от восторга.
– Да чтоб меня! – завопил он. – Ник очнулся! Ник, дружище, ну и напугал же ты нас! Дай руку!
Как ни странно, ощущение блаженной неги по-прежнему не покидало Фэнтона.
– «И вот с тобой сошлись мы вновь, твоя рука – в моей!» – процитировал Фэнтон слова шотландского поэта, до рождения которого оставался почти век. – Правда, моя отчего-то на удивление слаба…
– Ну а чего ты хотел? Провалялся целых восемь дней, от мертвеца не отличишь, и еще удивляется…
– Восемь дней?
– Не больше и не меньше, у Джайлса спроси. Приходилось брать ложку и вливать тебе в горло всякую жидкую дрянь. Дело непростое, но я приноровился! – Джордж гордо выпятил грудь, облаченную в полосатый жилет с бриллиантовыми пуговицами. – Ну да теперь я за тебя возьмусь! Копченые каплуны, фаршированные устрицами, и мясной пирог с жирной подливой – как тебе такой обед?
– Может быть, попозже, Джордж. Но спасибо тебе.
– Проклятье, – смущенно пробормотал Джордж, – болван я стоеросовый. – Он в нерешительности потоптался на месте и добавил: – Меня просили не говорить при тебе о Лидии, но молчать я не стану! Узнав об этом, я так огорчился, что… я…
На мгновение повисла тишина, которую тут же заполнил мягкий голос Джайлса.
– Милорд, – с глубоким почтением произнес Джайлс, – позвольте в очередной раз напомнить, что с неделю назад у нас появилась новая кухарка, мадам Топен.
– Помню, помню. И что с того?
– Я взял на себя смелость попросить ее приготовить для вас баранью лопатку. С жареными грибами, под грибным соусом. Блюдо ожидает вас в столовой.
Джордж гордо расправил плечи и с видом оскорбленного достоинства произнес:
– По-твоему, я прихожу в этот дом только ради еды и вина?
– Совсем забыл! – Джайлс сокрушенно ударил себя в грудь кулаком. – Но к счастью, милорд, вы мне напомнили. Видите ли, в доме нет ни единой бутылки вина, а ключи от винного погреба есть только у меня, ибо стоит мне отвернуться, как тут же – глядь! – кто-нибудь из лакеев уже валяется на полу, в стельку пьяный.
– Вот оно как, – пробормотал Джордж, явно потрясенный хозяйской хваткой Джайлса.
– У меня напрочь вылетело из головы, что нужно достать бутылку лучшего вина. Но если вы соблаговолите спуститься в столовую и приняться за обед, обещаю, что я вскорости распоряжусь подать и вино, – вот только перемолвлюсь словечком с хозяином. Баранья лопатка с грибами, милорд!
– Будь по-твоему, – пропыхтел Джордж и сурово взглянул на Фэнтона. – Но я тебя не бросаю, Ник! Я всего-навсего в другой комнате.
– Знаю, Джордж. Приятного аппетита!
Как только дверь за Джорджем закрылась, Джайлс с кислой миной уставился на столбик кровати.
– Лорд Джордж – редкой души человек, – сказал он, не сводя глаз со столбика. – Однако же еще четверть часа – и он бы уволок вас на пирушку в какую-нибудь таверну.
– С него станется, – улыбнулся Фэнтон. – Помоги-ка мне сесть.
Джайлс поставил подсвечник на столик, помог Фэнтону приподняться и ловко подсунул подушку ему под спину, а потом, уперев кулаки в бедра, окинул хозяина удовлетворенным взглядом. Последние восемь дней дались старику нелегко, – об этом говорили глубокие морщины на его длинном лице, которых как будто стало еще больше. Однако теперь, когда Фэнтон очнулся, природное нахальство Джайлса тут же взяло свое.
– Ну и ну! – вздохнул он и недовольно скорчился. – Я уж думал, пора делать ставки, живы вы или нет. А вы взяли да очухались. И зачем только я вас день и ночь сторожил, глаз не смыкая, – ума не приложу.
– Так моя жена и вправду мертва? – тихо, но твердо спросил Фэнтон.
Джайлс опустил голову:
– Ее похоронили четыре дня назад, на кладбище при церкви Святого Мартина. Проповедь читал сам доктор Ллойд.
– Вот как?
Джайлс, чьи глаза покраснели от бессонных ночей, исподтишка взглянул на Фэнтона и усмехнулся:
– Сколько ученых докторов приходило на вас посмотреть – не счесть. И только один толковый оказался.
– Да ну?
– «Я, – говорит, – такое и раньше видел. Корень недуга – в разуме, а не в теле. Был у нас один солдат, сражался как лев, день за днем. А как услышал, что закончился бой, тут же рухнул без сознания. Очнулся на десятый день в трезвом уме и добром здравии». Вот что доктор Слоун сказал.
– Прав был ваш доктор… Погоди! – Фэнтон нахмурился. – Сэр Ганс Слоун?
Джайлс поднял плечи почти до ушей:
– Звали его Ганс – верно, только никакой он не сэр.
– Позже станет. Не важно. Лучше поведай мне, что случилось в последние восемь дней.
– Непременно, – оживился Джайлс, – иначе не будет мне покоя. Вы сегодня проглотили знатную порцию супа, так что сил у вас хватит.
Не спросив позволения, Джайлс направился к окну, взял за спинку тяжелый стул и подтащил его к кровати. Потом, опять же без спроса, уселся. Над краем кровати теперь виднелась одна лишь голова со взъерошенными волосами. Зрелище было неприятным, – казалось, она парит в воздухе, отделенная от тела.
– Сэр… – начал Джайлс. – Вы хорошо помните вечер десятого июня?
«Для меня это было девятое июня», – с горечью подумал Фэнтон и кивнул.
