Но Джордж тут же перехватил ее и снова сжал в своих ладонях-тисках. Противостояние, яростное и безмолвное, продолжилось. Оказавшись в опасной близости от скрежещущих колес, приятели пошатываясь отступили назад – и тут левая нога сэра Ника столкнулась с каким-то препятствием.
Препятствие оказалось мальчишкой, чистильщиком обуви. Он единственный осмелился приблизиться к дерущимся господам (остальные держались в стороне, не отваживаясь даже смотреть в ту сторону), за что и получил удар коленом. Мальчишка распластался на земле. Ветошь, которую он таскал с собой, разлетелась в стороны, смесь сажи и масла вылилась из жестянки и черным ручьем потекла в сточную канаву.
– О нет, – тихо сказал сэр Ник и обмяк.
Джордж повернул его лицом к себе. Взгляд сэра Ника снова стал осмысленным.
– Я не хотел. Клянусь, я этого не хотел.
Сэр Ник опустился на колени и принялся помогать перепуганному мальчишке собирать ветошь.
– Не бойся шпаги, она… Давай-ка спрячем ее в ножны… Вот золотой «ангел», возьми… Погоди, вот еще несколько, бери…
Сэр Ник положил золотые монеты на маленькую ладошку и сжал ее в своей.
– Но запомни, – добавил он. – Когда вырастешь и станешь мужчиной, поступай, как я скажу. Если человек слаб, будь с ним кротким и милосердным, как ангел. А тех, кто из гордости считает себя выше всех… – он крепко сжал ладошку мальчишки, – бей без жалости! Погоди, я не сделаю тебе зла, я…
Он медленно поднялся. Его колени дрожали. Джордж отступил в сторону, давая ему пройти. Пошатываясь, сэр Ник добрел до стены, прислонился к ней спиной и прикрыл глаза рукой. Он стоял так с минуту, потом опустил руку и произнес:
– Мм… Джордж?
Лорд Джордж Харвелл едва не подпрыгнул от неожиданности, ощутив прилив непостижимого, сверхъестественного ужаса.
Этот голос принадлежал кому угодно, только не его старому доброму другу Нику! То был благородный, добрый, печальный голос старого философа – голос, который все утро сбивал Джорджа с толку, пока Ник не вышел из себя в крошечной аптеке мастера Виннела.
– Как мы здесь очутились? – спросил голос. – Мы были в той аптеке, я разозлился на тебя из-за какого-то пустяка… А дальше ничего не помню.
Профессор Фэнтон открыл глаза и огляделся, чувствуя себя так, будто он только что пережил скверное, очень скверное приключение.
Джорджу отчаянно захотелось помолиться. Но он вспомнил лишь одну молитву, заупокойную, вряд ли уместную в этих обстоятельствах. Превозмогая себя, он воскликнул с деланой веселостью:
– Не велика беда! Прошло всего-то десять минут.
– Десять минут, – повторил Фэнтон.
Его блуждающий взгляд скользнул по домам на противоположной стороне Стрэнда и задержался на уже знакомом окне с распахнутыми ставнями. Там, лениво облокотившись о подоконник, стояла все та же полуодетая девица с растрепанными волосами. В руке она по-прежнему держала кружку с пивом.
– Да ладно тебе, – успокоил приятеля Джордж. – Ну, проткнул насмерть одного, здорово потрепал второго – и что? Подумаешь, рукава в крови, велика беда! Не смотри на меня так! За того долговязого тебе в Альсатии скажут спасибо. Такие, как он, только зря небо коптят.
– Но…
– Что тебе сейчас нужно, Ник, так это набить брюхо! – не унимался Джордж. – Да и у меня в кишках пусто. Идем в «Жирного каплуна», он ярдах в десяти отсюда. Ого, дружище, да ты совсем ослаб! Ну же, хватай меня под руку, по дороге расскажу, как все было. – Джордж взглянул направо и вдруг встал как вкопанный. – Ник, смотри, твой экипаж! А там Мэг Йорк, барабанит пальчиками по окну и улыбается. Ник, как думаешь… – Голос Джорджа дрогнул. – Стоит мне с ней поговорить?
Харчевня «Жирный каплун» встретила приятелей закопченными стенами и почти непроглядным мраком. Единственным источником света были угли, тлевшие внутри очага, в конце просторного зала, да настежь распахнутое окно рядом с очагом.
«В аду темно», – невольно всплыла в памяти Фэнтона строка из «Макбета», когда он садился за длинный черный стол.
Для полноты картины не хватало лишь самого владыки преисподней. Интересно, встретятся ли они еще когда-нибудь?
– Славного денька, господа! – поприветствовал их хозяин, необъятных размеров толстяк. Рукава его рубахи были высоко закатаны, а на талии – точнее, там, где ей полагалось быть, – красовался широкий пояс с медной пряжкой. – Чего изволите откушать?
– Мне принеси доброго каплуна, – приказал Джордж, – и, скажем, четырех голубей. – Он грозно взглянул на толстяка. – Это ведь добротные голуби, откормленные, сочные – пальчики оближешь?
– Разумеется, сэр, – с видом уязвленного достоинства ответил тот, – иначе их не подавали бы здесь.
– А этому джентльмену… – Джордж посмотрел на Фэнтона, который, не обращая внимания на парик, закрывший ему лоб, задумчиво созерцал крышку стола. – Придумал! Здоровенный пирог с мясом, в жирной подливке! И два кувшина твоего канарского вина, самого лучшего.
