Над толпой показался знакомый шлем, за ним – кустистые усы и могучие плечи, а мгновение спустя в воздухе просвистела громадная дубина, снеся сразу троих. Большой Том снова был в строю! У Випа и Джоба, которые едва не валились с ног от изнеможения, открылось второе дыхание, и они бросились в атаку вслед за Фэнтоном и Джайлсом.
Тогда враг дрогнул.
Фэнтон заметил это не сразу. Сначала от толпы отделилась фигурка, которая устремилась в сторону широкого проезда, именуемого Сенным рынком. Вскоре беглецов стало уже трое, затем их примеру последовали с полдюжины человек, а дальше – еще дюжина.
Шест с фонарем опрокинулся; тот, кто держал факел, швырнул его на землю и кинулся прочь. Люди улепетывали сломя голову: одни направились к Чаринг-кросс, другие понеслись по Кинг-стрит, – и вскоре от толпы осталось лишь несколько человек. Да и те продержались недолго: проклиная предателей, они обрушили на врагов град камней, помахали дубинами и шпагами, а потом развернулись и бросились наутек, обгоняя незадачливых сотоварищей.
– Стоять! – рявкнул Фэнтон.
Естественно, никто его не слушал. Через полминуты после начала последнего боя улица почти опустела: остались лишь Фэнтон со своими бойцами да тяжелораненые. Одни неподвижно лежали среди трупов, издавая тихие стоны, другие пытались уползти. Факел, лежавший на земле, все еще не погас: его голубовато-желтое пламя не прибил бы даже моросящий дождь.
Вот только то, что последовало далее, было вовсе не моросящим дождем. Пока Фэнтон раздавал указания, грянул гром, небо разверзлось и начался настоящий потоп.
Как ни смешно, но именно накануне десятого июня, дня, так страшившего Фэнтона, они с Лидией решили устроить званый ужин.
В полдень девятого июня Фэнтон, как обычно, отметил дату в ежедневнике, потом подошел к окну и зажег свою длинную трубку. Он долго курил, созерцая заросли кустов, пока чаша трубки не стала обжигать пальцы. В памяти снова вспыли события седьмого июня. Тело Фэнтона было сплошь покрыто синяками, каждое движение отдавалось болью, голова гудела, но всякий раз, как он вспоминал о той ночи, лицо его расплывалось в мечтательной улыбке и он тихонько бормотал себе под нос:
– Славная выдалась ночка!
Мастифы – заверили его – непременно пойдут на поправку. Правда, пришлось выслушать целую лекцию из уст разъяренного мистера Миллигрю (который не стал подыскивать выражения, приличествующие в беседе со знатным лицом) о том, что выходка Фэнтона могла стоить несчастным созданиям жизни. Впрочем, поостыв, ветеринар признал, что внезапная разминка была для псов весьма кстати и поспособствовала их скорейшему выздоровлению.
После этой отповеди Фэнтон поспешил на кухню, в которой переводили дух его храбрые бойцы. Его встретили как равного – громогласными возгласами и дружеским подтруниванием.
Бездыханного Гарри с поля боя притащил Большой Том. У парня были сломаны правая рука и правая нога, и это – не считая синяков и порезов. Что до самого Большого Тома, то о своих ранах, из-за которых он на пару минут потерял сознание (одна нога треснула, бедро второй насквозь проткнули кинжалом), здоровяк скромно промолчал – да и к чему болтать, если никто, кроме Нэн Кертис, ни слова не разберет.
– А парень-то молодец, – кивнул Джоб на Гарри, который распластался на полу. – И вовсе он не боялся, разве лишь того, что его назовут трусом. Успел отбиться от троих и отправить их на тот свет, пока сам не свалился.
Все, как один, твердили, что отделались синяками, Джобу сломали ключицу, а Випу – несколько ребер. Но Фэнтону наконец удалось разговорить своих бравых солдат, и они признались, что попросту не хотят попасть в лапы какого-нибудь хирурга-костолома, который вроде как и ученый, а на деле дурак дураком. Само заживет.
И тут Вип выпалил: если милорд не против, пусть их лечит мистер Миллигрю. Если он вправляет кости собакам и лошадям, неужто людям не сможет?
Позвали мистера Миллигрю.
Достопочтенный ветеринар, облаченный в строгий черный сюртук, жилет с оловянными пуговицами и почти до блеска начищенные сапоги, долго созерцал потолок, прежде чем дать ответ, хотя было понятно, что он тронут и польщен оказанным ему доверием.
– Вы уж постарайтесь, мистер Миллигрю! – попросил его Фэнтон, и остальные энергично закивали в знак согласия. – Поставьте на ноги этих молодцов, и, клянусь, я в долгу не останусь!
Он повернулся к своему маленькому войску:
– Ну, храбрецы? Чего еще желаете? Говорите, я все сделаю!
– Умф! – отозвался Большой Том, который привалился к стене, вытянув свои бедные израненные ноги, и явно желал высказаться. Все посмотрели на Нэн Кертис.
– Сэр… – всхлипнула та, готовая разразиться слезами.
– Ну же, женщина! – поторопил ее Фэнтон. – Что он сказал?
– С-сэр, он сказал: раз уж их надолго уложат в койку, можно им сегодня гульнуть как следует? Разрешите дать каждому кувшин с вином, элем или еще чем – кто чего попросит – и чтоб я наполняла его до тех пор, пока всех не сморит сон.
