Фэнтон спустился в кабинет вместе с Лидией. Пока та читала, он незаметно сделал запись в своем дневнике и подумал, что бедняжке, должно быть, неимоверно тоскливо: она почти все время проводит в доме – ни гостей, ни развлечений. Решив немедленно исправить это, Фэнтон написал лорду Денби, казначею, и еще нескольким друзьям (по крайней мере, так о них говорил Джордж) с приглашением заглянуть как-нибудь на ужин в их скромную обитель.
На следующий день, девятого июня, Фэнтон чувствовал себя почти превосходно. Ухо если и болело, то чуть-чуть, да и бок почти зажил; правда, синяки еще не сошли и некоторые движения по-прежнему давались с трудом, но это были пустяки.
Погода стояла солнечная, и Фэнтон с Лидией долго гуляли по саду. На Фэнтона, который мог думать лишь о приближающемся роковом дне, навалилась хандра. Но как и всегда, веселое настроение Лидии передалось ему, и он на время отвлекся от тяжелых дум. С улицы доносились глухие стуки, сопровождавшиеся то радостными криками, то проклятьями – несколько человек играли в шары. Нужно было с такой силой ударить молотком по тяжелому мячу, чтобы тот со свистом («точно ядро, выпущенное из пушки», по словам самого Фэнтона) пролетел сквозь обруч на другом конце улицы.
Все эти непривычные для слуха звуки, включая пушечные залпы со стороны моря, поначалу изрядно действовали Фэнтону на нервы, но со временем он нашел их даже успокаивающими.
Ближе к вечеру, когда хандра навалилась с новой силой, он решил прогуляться по городу. Пришпилив к парику шляпу, он сунул ключ в замочную скважину парадной двери – и едва смог его провернуть. Почуяв неладное, Фэнтон вынул ключ и царапнул скважину ногтем изнутри.
Мыло. Никаких сомнений. Кто-то снял слепок замка, чтобы сделать ключ.
Фэнтон ни с кем не стал делиться своими соображениям, лишь пошел в конюшню, где уже трудился Джоб, и попросил его приладить к парадной двери щеколду, да побыстрее. А после отправился на Чаринг-кросс.
Где-то здесь, за стенами его дома, бродит враг. Но что он может сделать? Опасность для Лидии возникнет лишь с ударом часов в ближайшую полночь, то есть с наступлением десятого числа. Но даже если так, отравить Лидию попросту невозможно: Фэнтон пробует всю еду и все напитки, приготовленные для нее, а когда его нет дома, Лидия вообще ничего не ест и не пьет. В конце концов врожденный оптимизм взял верх над страхами, и Фэнтон направился домой в прекрасном расположении духа. Свернув на липовую аллею, он увидел перед самой дверью незнакомый экипаж темно-коричневого цвета с позолотой. Фэнтон поспешил к Сэму, который неподвижно стоял рядом, с жезлом в руке.
– Ник, мальчик мой! – позвал кто-то из кареты.
Фэнтон обогнул экипаж и увидел, что дверь открыта. Внутри сидел высокий, необычайно худой мужчина, который показался Фэнтону знакомым: он совершенно точно видел портрет этого человека, но не мог вспомнить, кто он такой.
Локоны громадного коричневого парика обрамляли узкое изможденное лицо. Над верхней губой, как огромная капля, свисал длинный нос; лоб был испещрен морщинами. Взглянув на незнакомца, каждый сказал бы, что он сух и даже суров с другими. И был бы чрезвычайно удивлен, услышав, с какой теплотой он обратился к Фэнтону:
– Мальчик мой, я получил твое письмо. Если бы Том Осборн не явился лично засвидетельствовать свое почтение сыну Ника Фэнтона, это было бы верхом дурного тона. – На мгновение он прижал к глазам длинные костлявые пальцы. – Казначейство забирает все мое время и силы, Ник.
(Ну конечно, Томас Осборн! Граф Денби, лорд-казначей, первый министр.)
– Милорд, – сказал ему Фэнтон, – быть может, прогуляемся по саду? А после этого вы поужинаете с нами?
Лорд Денби устало улыбнулся.
– Именно это и побудило меня доставить нерадостную весть, – произнес он с горькой иронией. – Я спешу домой, где меня ждет вечная работа. И в какой бы день ты ни позвал меня на ужин, я не смогу принять твое приглашение. Но буду счастлив, если ты немного посидишь со мной.
Фэнтон забрался в карету, устроился напротив первого министра и закрыл дверь.
– Завидую твоей молодости, – произнес Денби. Поначалу Фэнтону не понравилась его улыбка, однако вблизи выражение лица Денби выглядело вполне дружелюбным. – Впрочем, нет. Ничему я не завидую. Здорова ли твоя супруга?
– О да, хвала Господу!
– Славно. А что до ужина… злые языки болтают, будто для доктора медицины у тебя весьма странные представления о здоровой пище… ну да я не склонен верить сплетням.
Фэнтон подался вперед:
– Милорд, очень прошу вас, отужинайте с нами: это пойдет вам на пользу.
Денби, откинувшись на спинку сиденья, не сводил с него проницательного взгляда.
– Что-то в тебе изменилось. – Он покачал головой. – Никак не пойму что, но… ты и вправду хочешь, чтобы я остался на ужин? Вот уж поистине чудо!
– Почему же чудо? – удивленно спросил Фэнтон.
– Потому что все меня ненавидят, – ответил Денби, рассматривая пол у себя под ногами. – Оппозиция… да что там оппозиция, даже собственная партия на дух меня не переносит. Почему, Ник?
– Милорд, это не более чем ваши подозрения, вы слишком много трудитесь…
