– Бахус всемогущий, ну конечно! – воскликнул Фэнтон. – Ключи от погреба у Джайлса – скажи ему, что я разрешил!
Все трое одобряюще заревели, но тут же стихли: Большой Том снова взял слово.
– Сэр, – пролепетала Нэн Кертис, шмыгая носом, – он все твердит одно и то же, как заведенный. Дай вам, говорит, Бог здоровья. А еще, говорит, в жизни не видал такого славного полководца, как вы. Будь вы на службе у короля, мы бы в два счета выперли этого Луи из Франции, и из Голландии тоже, и гнали бы его до самого края света, пока он не окочурится!
Ее последние слова потонули в буре восторженных криков. У Випа с Джобом, сидевших за столом, не было сил, чтобы встать, поэтому они топали ногами и стучали деревянными ложками по чему ни попадя.
Фэнтон сконфуженно молчал. Обожание этих людей, их бесхитростная, искренняя вера растрогали его до слез.
– Да я… я ведь ничего не сделал… Спасибо вам… Я…
И он, окончательно смутившись, поспешил прочь.
Поднимаясь на второй этаж, он вдруг почувствовал себя бесконечно виноватым. Из уха сочилась кровь, каждый шаг отдавался болью во всем теле, руки и ноги едва гнулись, но мысли Фэнтона были совсем не о том. Бедняжка Лидия, она ведь места себе не находит от беспокойства… Господи, подумать страшно, что она сейчас ему устроит. Шагая на цыпочках, вздрагивая от скрипа каждой половицы, Фэнтон наконец добрался до верха – и увидел на площадке Лидию.
Она бросилась к нему, крепко прижала к себе, невзирая на его осторожные протесты, и заявила, что «так и знала».
– Душа моя, я все это время не отходила от окна. А когда увидела, как ты поразил сотню…
– Лидия, ну что ты! Там всего-то было…
Ему не дали договорить. Лидия с Бет уволокли его в ванную комнату, и, пока он лежал в ванне, они, подоткнув юбки и закатав рукава, без устали бегали вниз за горячей и холодной водой. Потом, перевязав Фэнтону ухо и бок шелковыми бинтами, женщины бережно уложили его в кровать, и, если бы не проклятая головная боль, он бы чувствовал себя превосходно.
Снаружи по-прежнему бушевала стихия: дождь яростно хлестал в окна, неистово барабанил по крыше, шипел в трубах. Свернувшись калачиком возле Фэнтона, Лидия тихонько говорила:
– …А когда хлынул ливень, прискакали драгуны, вместо шлемов у них были шляпы с перьями. Их главный о чем-то беседовал с тобой.
– О, нам оказали большую честь, – засмеялся Фэнтон. – Ведь это был Первый драгунский полк новой Королевской армии. И предводитель их, славный малый по имени О’Каллахан, ненавидит зеленоленточников даже больше меня. Он мне сказал, что немедля вздернет всех раненых на дереве, если я того хочу. Однако счел нужным кое о чем предупредить.
– О чем же?
– Видишь ли, его величество и герцог Йоркский очень не любят такого вот нарушения общественного порядка…
– Хм… – промычала Лидия.
– Как бы то ни было, капитан О’Каллахан весьма убедительно попросил предоставить это дело ему. Он подозвал корнета и велел пригнать два больших фургона. Один – для мертвецов, которых надлежало «похоронить всех разом где-нибудь, дабы не вызывать лишних расспросов»… Что бы это значило?
Лидия вздрогнула:
– Он говорил о чумных ямах, душа моя.
– Вот как? А второй – для раненых. Тех, кто худо-бедно шевелился и мог говорить, велели развезти по домам и предупредить: если снова попадутся – пощады не будет. Остальных решили отправить в Приют Христов, чтобы, когда они очнутся, лекарь предупредил их о том же самом. Итак, все проделали в величайшей тайне.
– Постой! Неужто тебе не воздадут почести?
– Да какой мне от них прок, Лидия? И я вовсе не хотел бы видеть никого повешенным. – Фэнтон помрачнел. – Тридцать один человек – столько убитых и раненых насчитал Джайлс.
– Так вот почему…
Лидия тесно прижалась к нему и снова задрожала, но на сей раз не от ужаса.
– Что ты хочешь сказать?
– Я все видела. Сначала Джайлс с фонарем в руке ходил между павшими. Потом вернулся к драгунам, отдал корнету фонарь, а капитану протянул какой-то клочок бумаги. Капитан взглянул на него, на тебя, и тут… Он повернулся к своим людям, и те, услышав его приказ, разом подняли шпаги в воздух. Ты тоже вынул свою, и вы стояли так, не шевелясь, а дождь все лил и лил… Капитан отдал новый приказ, солдаты сунули шпаги в ножны и выстроились в ряд… Их движения были такими быстрыми и слаженными, я будто видела перед собой круглоголовых…
– Кого?.. – переспросил Фэнтон. Он так разозлился, что на несколько мгновений даже перестал чувствовать боль.
– Солдат… самого принца Руперта, – мягко ответила Лидия. – Спи, душа моя. Беспокоиться не о чем. Засыпай.
Проснувшись, Фэнтон чувствовал себя отвратительно. Тело ломило, каждое движение вызывало приступ адской боли, от которой спасала только опиумная настойка. Весь день и всю ночь он провел в состоянии, близком к забытью, зато наутро ощутил небывалый прилив сил и заявил, что не останется в кровати ни на минуту дольше. Джайлс, явившийся на его зов, был таким бледным и слабым, что Фэнтон тут же отправил его обратно, велев не подниматься с постели, пока он вновь не станет похож на старого доброго Джайлса.
