— Что ж, буду ждать приглашения, — улыбнулся Роже, и в его улыбке была печальная уверенность, что все эти старания напрасны и никакой счастливый исход для этих двоих никогда не будет возможен. Да и в самом деле: идти против маркизы де Лондор не имея ни связей, ни хотя бы денег, было чистым безумием. Нотариусу даже казалось, что и сами влюбленные не верят в возможность собственного счастья и нисколько не надеются на то, что только что подписанный документ даст им хоть призрачный шанс заключить законный брак. Впрочем, от себя он желал исключительно счастья и удачи, которая крайне требовалась им сейчас и весьма пригодилась бы потом.
Попрощавшись с нотариусом, Клод и Жозефина, теперь уже получившие право называть друг друга женихом и невестой, вышли на улицу. Теперь им обоим оставалось самое сложное: выдержать схватку с маркизой Лондор, на сторону которой, несомненно, встанет все общество Вилье-сен-Дени, а то и часть высшего света, если дело примет особенно масштабный оборот. Но все это должно было произойти потом, в сегодняшний августовский вечер они были просто счастливы от осознания того, что близки друг к другу так, как никогда не были и как, возможно, никогда больше не будут. Уже ради ощущения этого чувства не стоило омрачать эти минуты безрадостными размышлениями о том, что придется делать потом для того, чтобы отстоять право на куда большее счастье.
— Когда мы расскажем обо всем моей матери? — все же спросила Жозефина, накидывая на голову капюшон и снова пряча лицо. Клод пожал плечами и его лицо приобрело то мрачно-решительное выражение, которое делало его похожим на герцога Дюрана.
— Если играть, то на все, — негромко произнес он, глядя несколько в сторону. — Объявим об этом так, как положено, на подходящем для этого вечере.
— Тогда пусть там с нами будет ваша сестра, — прошептала Жозефина, беря Клода под руку и прижимаясь к его плечу. — Если там будет она, мне будет не так страшно.
— Ида всем внушает уверенность в себе, — Клод попытался улыбнуться, но улыбка вышла слишком печальной. Да, у Иды хватало ободряющих слов и уверенности для всех кроме себя.
***
В поместье Лондор было тихо, не смотря на то, что сейчас в его комнатах решалась судьба многих людей. Маркиза де Лондор, которая со смертью своего мужа, а затем и с внезапной гибелью сына, несколько утратила авторитет в свете, отчаянно желала поправить свое положение. Решить возникшую проблему она планировала единственным известным ей способом: Жозефина должна была выйти замуж за молодого человека, подающего большие надежды и принятого в свете, и употребить все свое оставшееся влияние для того, чтобы надежды не остались только лишь надеждами. Выбор маркизы де Лондон пал на семью Шенье, которая после скандального судебного процесса, не без стараний господина Шенье, значительно укрепила свое положение в свете и теперь считалась семьей весьма положительной и влиятельной. Жоффрей, правда, относился к внезапно приобретенному положению равнодушно и холодно, но маркиза де Лондор не собиралась позволять ему оставаться в стороне и дальше. Более того, она полагала, что в обмен на такое сокровище, каким являлась Жозефина, она требовала от своих будущих родственников слишком мало и всячески старалась подчеркнуть, что делает своим предложением огромную честь. Разумеется, она могла выбрать в мужья дочери почти любого молодого человека в свете и вряд ли бы получила отказ, но, пожалев Жозефину, решила выбрать того, кого она знала уже много лет и с кем была в относительно хороших отношениях. Кроме того семья Шенье, хоть и не имела титула, имела прекрасную репутацию и хорошую родословную, в которой значилось не одно и не два известных имени. Конечно, история с влюбленностью Жоффрея в виконтессу Воле отнюдь не радовала маркизу, но она была уверена, что через несколько лет все это если не забудется, то перестанет обсуждаться.
Поставив давно опустевшую чашку из тонкого фарфора на столик, маркиза де Лондор улыбнулась и взглянула по очереди на Эллен Шенье и её мужа.
— Что ж, раз с вашей стороны, ровно как и с моей, нет никаких возражений, я считаю вопрос решенным, — произнесла она самым благожелательным тоном, какой только имела.
— А что думает по этому поводу сама Жозефина? — спросил господин Шенье, не сводя с маркизы де Лондор внимательного взгляда.
— Она не будет против, уверяю вас, — маркиза де Лондор улыбнулась ещё мягче и шире. — А если и будет, то лишь от того, что как и любая юная девушка несколько страшится мысли о всевозможных вещах связанных с семейной жизнью. Ваша семья обладает именем, деньгами, положением и принята в свете — это все значит, что ваш сын достойная для неё партия и Жозефина поймет это, когда хорошенько подумает.
— Да, Жозефина не менее хорошая партия для нашего сына… — начал, было, господин Шенье, но маркиза де Лондор, не переставая улыбаться, спросила, слегка приподняв бровь:
— Надо думать, куда более лучшая, чем виконтесса Воле-Берг?
