— Разумеется, госпожа маркиза, — быстро и еле слышно заговорила Эллен Шенье, беря мужа за руку и глядя на маркизу де Лондор так, словно та могла в любую минуту передумать и забрать свое предложение обратно. — Мой муж лишь хотел сказать, что не жестоко ли решать судьбу девушки за её спиной, не спрашивая её мнения?
— Ничуть, — холодно отрезала маркиза Лондор, не переставая улыбаться. — Я не вижу причин для отказа со стороны Жозефины, а вашего сына, насколько я поняла, вполне устраивает возможность заключения подобного брака.
Эллен Шенье с готовностью закивала, а господни Шенье промолчал, напряженно сведя брови. Когда, после получения письма от маркизы, он заговорил с сыном о Жозефине де Лондор и возможности женится на ней, Жоффрей лишь безучастно поглядел на него поверх открытой книги и равнодушно кивнул. И господин Шенье знал, что точно так же он отреагировал бы и на любое другое имя и, честно говоря, понимал сына. Любая женщина и здесь, в Вилье-сен-Дени, и уж тем более в высшем свете, наводненном глупенькими, лишенными способности глубоко чувствовать барышнями, не могла сравниться с виконтессой Воле-Берг.
— Госпожа маркиза, времена нашей с вами молодости прошли, — господин Шенье внимательно посмотрел на собеседницу. — В Англии и Новом свете родители позволяют молодым людям самим выбирать себе супругов.
— Тогда я повторяю свой вопрос, господин Шенье, — лицо маркизы де Лондор стало неподвижным, превратившись в бесстрастную маску. — Вы предпочли бы, чтобы ваш сын женился на виконтессе Воле-Берг? Мне кажется, я предлагаю вам куда больше, чем могла бы предложить она.
Господин Шенье опустил голову и, помолчав несколько мгновений, взглянул на жену, которая смотрела на него так, словно он упускал последнюю их возможность на счастье. Нет, он не желал бы, что бы его сын женился на Иде, но, возможно, случись это, принял бы со временем тот выбор, который Жоффрей сделал сердцем, а не ради положения в обществе и денег. Но предложение было сделано маркизой де Лондор и отказ в этом случае был бы воспринят, как личное оскорбление. Отказываться от возможности породниться с такой семьей было бы верхом глупости, а господин Шенье не был глуп, хотя многие считали его человеком недалеким.
— Что ж, если вы уверены в согласии вашей дочери, я не вижу никаких препятствий для заключения этого брака, — вздохнул господин Шенье, поднимая тяжелый взгляд на маркизу.
— В таком случае, — маркиза де Лондор снова улыбнулась, — мы объявим о помолвке на следующем же вечере, в конце недели.
***
Жозефина явилась к матери по первому зову. Маркиза сидела в гостиной за чаем и неторопливо листала маленькую книгу.
— Мама, вы меня звали? — спросила Жозефина, слегка присев в реверансе.
— Да, дорогая моя, — маркиза не оторвалась от книги. — Теперь, когда ты осталась самой красивой девушкой в округе, я намереваюсь устроить твой брак. Среди наших соседей есть такие замечательные молодые люди, как Жоффрей Шенье или братья Алюэт. Хоть и ни один, ни другие не принадлежат к титулованной знати…
— Мама, я не люблю ни одного из них, — Жозефина довольно резко прервала рассуждения матери.
— Какая разница? — маркиза де Лондор равнодушно взглянула на дочь и та похолодела от этого взгляда. — Я уже договорилась с четой Шенье о заключении помолвки между тобой и Жоффреем и сегодня…
— Сейчас не пятнадцатый век, когда девушек вынуждали выходить замуж не спрашивая их согласия! — юная маркиза гордо тряхнула головой.
— Жозефина, я предлагаю тебе самую перспективную партию. Семья Шенье уважаема и принята в высшем свете. Жоффрей подает большие надежды и является одним из самых завидных женихов во Франции. Этот брак — честь как для них, так и для нас. Или ты предпочтешь какого-нибудь нищего оборванца с милой улыбкой, вроде Клода Лезье? — при последних словах губы старой маркизы скривила презрительная усмешка.
— Да! — неожиданно для самой себя выкрикнула Жозефина и поняв, что наступил момент объяснений, продолжила, - Да, он любит меня, а я… я… я люблю его…
Последние слова Жозефина выговорила уже не так уверенно, съеживаясь под суровым взглядом матери. Да, стоило сказать ей это раньше, а не после того, как Клод, гордо подняв голову, ушел в добровольное изгнание вслед за сестрой.
Несколько секунд в гостиной стояла тишина. Наконец, со звоном поставив чашку на блюдце, маркиза де Лондор с негодованием произнесла:
— Ты любишь его? Этого глупца, который из-за своей недальновидности пошел на эшафот за своей сестрой?
— Если бы я могла, я пошла бы с ними, — сквозь зубы процедила Жозефина.
— Как ты могла полюбить его? За что? Уж, честное слово, лучше герцог Дюран со всей его дурной славой, чем Лезье. Он же никто! Ни имени, ни связей, ни состояния… я даже не упомянула о том, что он не слишком хорош собой и умен. Что он сможет дать тебе и детям? Ничего.
— Он может дать мне любовь! — воскликнула Жозефина.
