— Скучаешь по лавандовым полям? — усмехнулась Ида, которая ненавидела эти самые поля почти всей душой.
— Куда меньше, чем по розам, — так же с усмешкой ответила Жюли. Ида глубоко вздохнула. Им всем не хватало роз.
***
Задерживаться и злоупотреблять гостеприимством господина Морилье сестры не стали. Люси и Жак, которым Аквитания отчего-то пришлась не по душе, были только обрадованы распоряжением Иды собирать вещи и готовиться к обратной дороге и уже после завтрака сестры были совершенно готовы к отъезду. Морилье любезно предоставил им свой экипаж, который доставил бы их вместе с багажом в Ажен, где они должны были пересесть на поезд, который казался маркизе Лондор более безопасным средством передвижения, но проводить гостий, которых так ожидал еще две недели назад, не вышел. Эта обязанность хозяина была вновь возложена на плечи Рошеро.
Виктор был как всегда учтив и вежлив, ни на секунду не преставая улыбаться своей раздражающей улыбкой. Иде оставалось лишь надеяться, что это очередная эксцентричная выходка старика, а не знак того, что он оставляет её просьбу без внимания. Одно дело: отказаться от денег в пользу горячо любимого брата, который, несомненно, заслужили право обладать ими, и совсем другое отказаться фактически просто так. Но Рошеро ни словом, ни жестом не выдавал намерений своего хозяина, хотя, Ида не сомневалась в этом, был осведомлен о них. Разумеется, она не рассчитывала на то, что верный секретарь посвятит её в планы господина Морилье, но надежда на случайно брошенное слово не покидала её.
Но Рошеро лишь сопроводил их до экипажа и в самых изысканных выражениях высказал надежду на скорую новую встречу, сопроводив слова поклоном. Виконтесса Воле и маркиза Лондор, решив не изменять своим привычкам, простились с ним не менее изысканно, но весьма холодно.
Ида уже садилась в экипаж, когда Виктор внезапно окликнул её:
— Госпожа виконтесса.
Ида замерла и переглянулась с Жаком, который тяжело вздохнул, как бы говоря о том, что дурные вести, как всегда, приберегли на потом.
— Я слушаю вас, Рошеро, — наконец произнесла она оборачиваясь. Секретарь смело шагнул к ней почти вплотную и, не говоря больше ни слова, вложил в е тонкие, затянутые в кожу перчатки, пальцы небольшой конверт.
— Что это? — спросила Ида, вопросительно приподнимая брови и вертя конверт в руках.
— Письмо, госпожа виконтесса, — ответил Рошеро. — Откроете, когда пересядете на поезд в Ажене.
— Вы знаете, что там, — скорее утвердительно, чем вопросительно проговорила Ида, поднимая голову и глядя точно в глаза Виктора. Губы Рошеро на миг тронула простая улыбка и он ответил, слегка кивнув:
— Разумеется.
— Глупо надеяться, что вы избавите меня от лишних волнений, которые мне столь нежелательны, — усмехнулась Ида и Рошеро снова кивнул, подавая ей руку, чтобы помочь сесть в экипаж. Виконтесса Воле, впрочем, проигнорировала этот жест, предпочитая руку собственного дворецкого. Рошеро лишь усмехнулся на эту последнюю выходку виконтессы и коротко приказал кучеру отправляться.
— Будешь ждать до Ажена? — спросила Жюли, кивая на конверт, который Ида все ещё вертела в пальцах как только карета тронулась.
— Это единственное условие и выполнить его в моих силах, — отозвалась Ида, по привычке откидываясь назад и кладя руку на живот. — Ажен не так уж далеко.
Тридцать миль до Ажена они и в правду преодолели быстро. Но в этот раз уютный городок не произвел на Иду никакого впечатления. Путешествие железной дорогой и сама городская станция до безумия напоминали такую же, но находившуюся за сотни миль, в Вильводе. Натыкаясь на это сходство, неумолимая память тянулась дальше, к родному и, как оказалось, любимому Вилье-сен-Дени. Вместе с «Виллой Роз» и образом герцога де Дюрана вспоминалось все то, что произошло за последние месяцы. Поездка в Аквитанию и переживания, связанные с предложением Морилье, немного притупили тоску по родным краям. Разумеется, Ида не забывала ни о чем ни на минуту, но последние две недели она думала лишь о том, что совершенно внезапно вся её жизнь могла наладится в одночасье. Теперь же, с каждым шагом, который приближал её к Провансу, она вспоминала о тех вещах, которые единственно должны были занимать её мысли.
О маленьком конверте, который она все ещё сжимала в пальцах, Ида вспомнила лишь тогда, когда багаж был погружен, Жюли, Люси с малышкой Дианой на руках и Жак, расположились в купе, а за окном медленно поплыла железнодорожная станция Ажена. Сорвав красную сургучную печать, виконтесса Воле вынула из конверта два листка бумаги. Первый листок был письмом, которое было написано таким аккуратным и ничего не выражающим почерком, что Ида не сомневалась ни мгновения в том, что он принадлежит Рошеро.
— Что там? — спросила Жюли, подаваясь вперед и заглядывая в листок.
— Из уважения к вашему благородству, я поступаю так, как вы просили, — почти не задумываясь прочитала Ида. — Но и вашу доброту я не могу оставить без награды, тем более, что даже Рошеро считает, что вы её заслуживаете. То меньшее, что я могу и хотел бы для вас сделать.
