Четырнадцатого сентября французская армия ступила на землю Крыма, высадившись недалеко от Евпатории. Не встречая никакого сопротивления, союзники начали свое стремительное продвижение к Севастополю, захватить который было бы триумфом для любой страны, которая в этой войне была против России. Предполагалось, что город слабо защищен и взять его не составит труда, но меньше чем через неделю силы союзников встретились с русской армией, которая стояла на реке Альме, закрывая подступы к своему главному городу на Черном море. Французкая армия, так же, как и армии союзников, были вынуждены вновь остановиться и встать лагерем в ожидании боя, который, возможно должен был бы решить исход этой войны, порядком надоевшей тем, кто принимал в ней участие.
Пока солдаты вновь возводили лагерь и пытались сделать его столь же пригодным для жизни, каким был лагерь близ Варны, Дюран, порядком уставший от постоянных шума и суеты, которые были единственным, что окружало его в последнее время, отправился исследовать окрестности. День был теплым для стоявшего в данный момент времени года, но солнце уже не жгло, как в летние месяцы, и Эдмон не спеша шел, безразлично разглядывая открывавшийся его глазам крымский пейзаж.
Дорога была пыльной. С правой ее стороны протиралась почти плоская равнина, покрытая сухой травой, с левой вниз уходил пологий склон, заросший кустами. Здешние места напоминали ему Италию, которую он очень любил, впрочем некоторое сходство находил даже Ромини. Природа был здесь совершенно иной, отличаясь и от недавно покинутой Варны и от Франции, и это было единственным, что немного радовало Эдмона, ещё не утратившего интерес к путешествиям и новым местам. С того момента, как он покинул Вилье-сен-Дени, ему нигде не встретились розы. С одной стороны он был рад, что ничто не напоминает ему о том, от чего он пытался уйти. С другой же стороны, чем меньше любая деталь в его окружении напоминала ему об Иде и всем, что было связано с нею, тем больше он вспоминал о ней. Другие женщины, которых вокруг оказалось в изобилии, и вовсе вызывали у него отвращение, поэтому он старался избегать их как только мог, что хоть и не соответствовало его репутации, но полностью соответствовало мыслям.
Все это, и мысли, и атмосфера возбужденного ожидания, действовали герцогу Дюрану на нервы, поэтому теперь, отойдя от лагеря на расстояние полумили и оказавшись в долгожданном одиночестве, он испытал такое чувство спокойствия, какого не испытывал уже несколько лет. Остановившись, Эдмон запрокинул голову и посмотрел в ясное небо, затем оглядел пустынную местность, покрытую жестким кустарником и редкими невысокими деревьями и пыльную дорогу. Кругом царило полнейшее безмолвие и безлюдье, если не считать редких птичьих криков, шороха кустарника и Блана, который так же направлялся от лагеря в сторону Дюрана неторопливым, прогулочным шагом. Эдмону даже казалось, что он слышит, как капитан насвистывает какую-то народную песню сомнительного содержания. Желания встречаться с Бланом в этот момент только что обретенного спокойствия у Эдмона не было, поэтому он двинулся вперед, надеясь, что Анхель повернет назад.
Внезапный резкий шорох, донесшийся из кустов, закрывавших левый склон дороги заставил Эдмона замереть на месте и прислушаться. Звук не повторился и Дюран уверенно свернул с тропы и, осторожно, стараясь не цепляться за сухой кустарник и не наступать на перекатывающиеся мелкие камни, спустился на поляну, надежно скрытую от глаз. День стоял ясный, солнце было в зените, и Эдмон был уверен, что его появление спугнет нескольких диких животных. Кроме того, это был вполне себе достойный предлог для того, чтобы избежать встречи с капитаном Бланом. Но, едва ступив на поляну, он столкнулся лицом к лицу с двумя мужчинами, облаченными в русскую форму. Пару секунд Эдмон и тот из разведчиков, что стоял ближе к нему, молча и напряженно смотрели друг на друга, явно удивленные тем, что только что предстало их взору. Опомнившись, Эдмон хотел, было, повернуть назад, вспомнив о том, что где-то позади него шел Блан, но в это же самое мгновение русский солдат выхватил саблю и сделал решительный выпад, от которого Дюран смог увернуться лишь по чистой случайности. Теперь покинуть эту поляну должен был кто-то один.
