— Blanc’m ti aspetta (Блан очень ждал вас) — продолжая улыбаться произнёс Ромини. — Dio sa quello che ha detto su di te Largeau, ma lui ti odia (Бог знает, что ему о вас сказал Ларже, но он вас ненавидит).
— Non mi interessa (Мне все равно), — пожал плечами Эдмон, неосознанно поднимая глаза и устремляя взгляд на Блана, который смеялся и шутил в компании нескольких офицеров и, разумеется, Ларже.
— Largeau stupido e caldo. Blanc intelligente a fresco (Ларже глуп и горяч. Блан умен и холоден), — спокойно возразил Ромини. — Entrambi gli avversari sono pericolosi (Оба противника опасны).
— Si sa, Romina, io sono stanco di intrighi (Знали бы вы, Ромини, как я устал от интриг).
— Pertanto, vi avverto (Поэтому я и предупреждаю вас), — улыбнулся итальянец и, разводя руками, добавил: — Purtroppo, il nostro esercito `e pi`u simile alla Luce Superiore (К несчастью, наша армия больше похожа на Высший свет). Так что в ближайшее время вы вряд ли сможете жить спокойно. Я имею ввиду настолько спокойно, насколько возможно в центре военных действий.
— Возможно, я чувствовал бы себя лучше, если бы мне удалось чего-нибудь выпить, — засмеялся Эдмон.
— Что ж, вы по адресу, Дюран, у меня есть пару глотков чудного бургундского, — Ромини извлёк из под полы мундира полупустую бутылку. — Не чета тому, чем нас поят здесь.
Вытащив зубами пробки он подал Дюрану бутылку, который вернул её обратно, сделав несколько больших глотков. Ромини тоже выпил и отставил пустую бутылку в сторону. Настроение у герцога немного улучшилось, хотя он все ещё чувствовал себя здесь ни к месту.
В этот момент Блан легким, но резким движением вскочил на одну из скамеек, которые окружали стоявший в центре палатки стол, заставленный бутылками, и поднял руку, призывая к тишине.
— O, santo Mary, — простонал Ромини и Дюран мысленно с ним согласился: что сейчас должно было произойти он прекрасно знал.
— Господа! — крикнул Блан, обводя собравшихся насмешливым взглядом. — Кто желает выпить со мной?
Офицеры снова оживленно заговорили и задвигались, но добровольца так и не нашлось: соревноваться с Анхелем Бланом было почти невозможно. Поэтому все лишь подталкивали друг друга, ожидая зрелища. Блан терпеливо стоял на скамье, ожидая своего оппонента, так как в конечном счете соперник всегда находился.
— Что же, никто не желает? — Анхель прошелся по скамье и, резко повернувшись, внезапно устремил взгляд на Эдмона. — А вы, господин герцог? Или адъютанты нашего маршала по-прежнему никуда не годятся?
Гул голосов тут же затих и все без исключения присутствующие повернулись в сторону того, кому был адресован вызов. Эдмон, в котором заговорила уязвленная гордость, хотел, было, сделать шаг вперед, но Ромини удержал его за локоть.
— Если он выбрал вас своим соперником, то он добьется вашего согласия, — еле слышно прошептал он. — Не проигрывайте, даже не начав игру.
— Я очень ценю ваш выбор, — улыбнулся Эдмон, замирая на месте, — но вынужден отказать вам в оказании чести вашим оппонентом.
— Вот как? — Блан выразительно поднял брови, и гул голосов вокруг стал чуть громче. — Моя компания не достаточно хороша для вас?
Эдмон выразительно поднял бровь и, улыбнувшись своей обычной холодной улыбкой, произнес:
— Ваша компания для меня более чем хороша, капитан и поэтому мне не хотелось бы вашего поражения.
— Браво, Дюран, вы его задели, — мрачно прошептал Ромини. Эдмон и сам это прекрасно понимал. Так же как и то, что Блану здесь так ещё никто не отвечал, а если и отвечал, то был немедленно поставлен на место. А он, не имеющий здесь ни авторитета, ни даже друзей, кроме разве что Ромини, сейчас восстановил против сея всех, кто входил в близкое окружение капитана, как будто было мало ненависти и наговоров от Ларже и собственной репутации. Но отступать он не имел права. Герцог Дюран не мог позволить каким-то сыновьям провинциальных буржуа смеяться над ним и говорить, что смел лишь на словах.
— От вас, герцог, я с радостью его приму, — усмехнулся Блан, легко спускаясь со скамьи и делая несколько шагов в направлении своего оппонента. Офицеры, с интересом наблюдавшие за возникшей перепалкой, расступились, образуя подобие коридора между Дюраном и Бланом, которые теперь стояли друг на против друга.
— Что ж, в таком случае я приму ваш вызов, — Эдмон излишне театрально поклонился и почувствовал, как за его спиной Ромини издал легкий мрачный смешок.
— Так идите сюда! — воскликнул Блан и, обращаясь к окружающим, крикнул: — Ну что же вы, господа? Поприветствуйте моего сегодняшнего друга!
Офицеры дружно и радостно, предвкушая зрелище, выкрикнули приветствие и зазвенели бутылками. Дюран, мрачно улыбнулся и двинулся по образовавшемуся коридору, который не преставая восторженно гудеть, смыкался за его спиной, отрезая всякий путь к отступлению. Последний связной фразой, которую услышал Эдмон, были слова Ромини, брошенные вслед:
— Я поставлю на вас, герцог.
