— Ничего у меня с ним не было! — оскорблено воскликнул Клод. — И не дай бог что-нибудь будет! Я боялся выйти на улицу! А тот вечер у Боннов? Если бы не Ида, то я не знаю, что бы было.
— Что же она такое сделала? — удивленно подняла брови Жюли. — Мне никто не рассказывал эту историю.
— В сущности ничего, — усмехнулся Клод. — Она не отходила от меня ни на шаг, пока он был здесь и не давала ему ко мне приблизиться. Ты знаешь, как она умеет отгонять нежеланных гостей. Стена презрения и равнодушия.
— После пары попыток он даже не пробовал больше нарушать границы, — добавил Жером.
— Я бы тоже не стала, будь я на его месте, — усмехнулась Жюли и спросила. — Так вы действительно уедете в Авиньон?
— Нет, конечно, — ответил Клод. — Я надеюсь на то, что в этом году этот… В общем, что он выберет себе новую жертву. Для меня главное — не попасться ему на глаза, и делать это как можно дольше. В конце концов, у нас много соседей.
— В том году тебя это не спасло, — сквозь смех проговорил Жером и, обращаясь к Жюли, добавил, — Останешься у нас на обед? На «Виллу Роз» ты, наверное, уже не успеешь.
— С радостью приму ваше приглашение, — улыбнулась Жюли.
***
Время остановилось, превращаясь в вечность. Минуты капали и замерзали так же, как замерзала вода, капающая с крыши. Иде казалось, что она сходит с ума. Текли однообразные дни, и она больше не видела его, не говорила с ним. Из-за этого она впала в ужасную меланхолию и целыми днями сидела на широком подоконнике в библиотеке, молча и, казалось, бездумно вглядываясь в подъездную аллею. Она уже не надеялась, что в ближайшее время сможет забыть о нём. Да и не хотела она предавать забвению этого человека. Ей нравилось любить его, хоть это и было похоже на каторжный труд. Она привыкла, что каждый день для неё начинался и заканчивался мыслью о нём. Надежда на новую встречу давала ей силы.
Из обрывков рассказов Жюли Ида поняла, что у Дюрана нет привычки гулять по утрам в городе, а искать его по всей округе будет более чем бессмысленно, хотя Иде и казалось, что если она пойдет его искать, то найдет обязательно. Возможно, она никуда не ходила, чтобы не разрушать этой иллюзии.
Ей не хватало его, как не хватает воздуха утопающему. Она скучала без коротких и содержательных бесед с ним, в которых за два предложения можно было излить душу и получить ценный совет, какой зачастую не даст и хороший друг. Не хватало и его колких ироничных замечаний, которые всегда попадали в цель. Самым большим желанием Иды было сидеть рядом с ним где-нибудь в парке и разговаривать обо всём на свете, как будто нет ни одной темы, которую приличия заставляют обходить стороной. Она хотела знать всё, чем этот человек жил, что ему было интересно. Она хотела понимать его, потому что он, как ей казалось, понимал её прекрасно. Если бы, вдобавок к этому, он любил её…
Ида ненавидела эти слова — «если бы». Об эти слова ломалась вся её жизнь, которую она с такой тщательностью пыталась устроить. Если бы её любили, если бы у неё были деньги, если бы дорогие люди были рядом — всё это значило только то, что здесь и сейчас всё не так, как она хочет, и у неё не хватает сил изменить это.
Комментарий к Глава 13
*напротив
========== Глава 14 ==========
Двенадцатое января было таким же солнечным, как и все предыдущие дни. Эдмон в гордом одиночестве прогуливался вдоль берега небольшой речушки, которая впадала в Марну. Он любил зимнюю природу: мёртвую, уснувшую, тихую. К тому же здесь было всегда безлюдно, и искать его в этом месте пришло бы в голову только тому, кто знал о его склонности к одиночеству.
Почти миновав неширокий каменный мост, он остановился и облокотился на перила, глядя на спокойную водную гладь. Возле пологих берегов торчали сухие, потрепанные ветром камыши, которые, соприкасаясь, издавали звук, весьма напоминавший шёпот.
Герцог Дюран не презирал людей, но ненавидел их. Презрение значило бы, что он ставит себя выше кого бы то ни было, а если он и презирал что-то связанное с обществом, то это были нормы и условности, соблюдения которых от него требовали. Ненависть же герцога Дюрана была вызвана старыми ранами, которые не затягивались потому, что он почти в каждый момент времени вскрывал их снова, то ли любуясь ими, то ли наслаждаясь болью. Следствием всего этого были его эгоизм и цинизм: ведь часто бывает так, что человек глубоко несчастный, которому его несчастье доставляет определенное удовольствие, совершенно неосознанно стремится сделать несчастными и всех вокруг.
Когда эта граница между добросердечностью и ненавистью была им оставлена позади, Эдмон не знал. Ему казалось, что он таков если не с рождения, то с детства. И вот теперь, одним среди немногих исключений из всех его принципов и правил, тем, что ещё связывало его с этим ненавистным ему миром, были Ида и Клод. Дюран, не верящий ни в искреннюю дружбу, ни в искреннюю любовь, по иронии судьбы нашел и то, и другое в одном месте.
