Вдруг дверь кабинета открылась и, подняв голову, Ида увидела на пороге Жюли.
— Я пришла нарушить твоё уединение и напомнить, что наступило время обеда, — сказала старшая Воле.
— Жюли, мне некогда, — раздраженно ответила Ида, махнув рукой. — Я пообедаю позже.
— Подумать о делах, или о том, о чём ты думаешь, можно тоже позже, — холодно ответила Жюли и закрыла дверь. Вся её забота о сестре объяснялась тем, что маркиза Лондор больше не могла оставаться наедине с Моник, которая тут же разражалась нескончаемым потоком жалоб.
Поглядев в закрывшуюся за сестрой дверь, Ида поднесла листок, на котором выводила любимую подпись, к свече, мгновенно превращая его в обгоревший клочок. Она никогда не оставляла ничего из того, что другим было нежелательно видеть, хотя в кабинет, который был для средней виконтессы Воле святая святых, без особого разрешения никто не заходил и уж тем более никто не рисковал рыться в её бумагах. Потушив свечу, девушка встала из-за стола и направилась к двери.
***
Если бы дела, связанные с «Террой Нуарой», не заставляли идти в город, то Эдмон с огромным удовольствием остался бы дома. Погода значительно улучшилась в сравнении с последними днями, и это значило, что в городе он встретит всех тех, кого не желал видеть. Не то чтобы герцога Дюрана беспокоили домыслы соседей относительно некоторых обстоятельств его прошлой жизни. Его беспокоила возможность встречи с Андре Лораном. Одного раза было вполне достаточно, к тому же Эдмон не имел поддерживать неприятные ему знакомства. Но дела были важнее личных предпочтений и поэтому, накинув на плечи свой тёмно-серый плащ, взяв в руку неизменную трость и надев цилиндр (хотя и считал, что головные уборы ему совершенно не идут), Эдмон отправился в город.
Дела были связаны с территорией поместья. Хозяин «Терры Нуары», как это часто бывало с ним от скуки, принял решение непременно купить участок, примыкавший к его поместью. На этом клочке земли, который так понравился герцогу, было весьма живописное озеро. «Терра Нуара», находившаяся несколько в стороне от других поместий, занимавших речной берег, не имела, несмотря на обширность владений, водоёма. Столь крупная покупка оказалась связана с большим количеством бумажной работы и периодического присутствия как продавца, так и покупателя.
Как и предвидел Дюран, добрая половина его соседей прогуливалась по широкой главной улице. Его появление произвело вполне определенное впечатление, потому как вид у него был крайне равнодушный и скучающий, а шаг - более чем прогулочный. Казалось, он бросал вызов всем косым взглядам и перешептываниям этой очаровательной беспечностью. Почти так оно и было, потому что Эдмона невероятно раздражало то, что по мнению многих ему следовало запереться и не покидать дома, пока шум вокруг его персоны не уляжется и ужасный слух не будет забыт. Степень правдивости и обоснованности слуха при этом не имели никакого значения.
Дела были улажены на удивление быстро, и Эдмон, снова очутившись на улице, прищурившись посмотрел на солнце. Было на удивление тепло, снег даже начал немного таять, но это означало по обыкновению только одно: скоро погода снова ухудшиться. Всё тем же неспешным шагом Дюран направился в обратный путь. Сделка близилась к удачному завершению, и это сильно улучшило его настроение, заставив на несколько минут забыть и о косых взглядах, и о слухах, и даже об Андре Лоране. Сейчас он был даже рад всему этому, потому как сложившаяся ситуация избавлялся его от настойчивого внимания со стороны девушек и их родителей.
— Господин Дюран! — этот голос заставил его вздрогнуть. Остатки хорошего расположения духа мгновенно улетучились, и захотелось прибавить шаг, но, помня об важности соблюдения этикета, Эдмон всё же остановился и оглянулся.
— Между прочим, я действительно рад вас видеть, а вы вновь стараетесь убежать, — насмешливо проговорил Лоран, приближаясь и совершенно не обращая внимание на выражение лица Эдмона, которое превратилось в маску. — Вы спешили прошлый раз и наверняка спешите теперь. Разве я не прав?
— Правы. Поэтому позвольте мне раскланяться с вами, — коротко и не очень любезно ответил Дюран и, развернувшись, снова направился по прежнему пути.
— В таком случае, вы, может быть, позволите пройтись с вами? —
Лоран старался не отставать от него ни на шаг.
— Как мне помнится, мои отказы мало для вас значили, поэтому, полагаю, даже если я скажу “нет”, вас это не остановит, — все тем же равнодушно-сухим тоном ответил Эдмон, даже не повернув головы.
— Раньше вы были менее… несговорчивы, — задумчиво проговорил Лоран. — При нашем знакомстве ваш характер вызывал куда больше симпатии.
— Я счастлив, что вам хоть что-то перестало во мне нравиться за эти шесть лет, — негромко, но отчетливо проговорил Дюран, продолжая глядеть перед собой.
Лоран почти рассмеялся, хотя звук, который он издал, было трудно назвать смехом:
— Я имел ввиду совершенно не это, господин Дюран. Люди всегда были склонны любить не то, что им нравилось.
— Возможно, я мог бы согласиться с вами, если бы не был другого мнения.
