– Ну, кое-что у нас все-таки есть. – Я отодвинула в сторону опустевшие стаканы, конфетные фантики и выложила на их место свой скромный козырь. – Знаешь, что это?
– Картонка, вырезанная из пачки овсяных хлопьев, – едва глянув, уверенно определила подруга.
Я посмотрела на нее с уважением. Силен мой Ватсон!
– Мелкий размер, номер три, – авторитетно добавила Ирка. – Я тоже не выбрасываю эти коробки, режу их на карточки и пишу на них записки детям. Типа: «Сначала съешьте суп, а потом уже пирожки, я проверю!», «Кто снова разобьет чашку, будет пить из собачьей миски» и тому подобные. А тут что написано?
Она перевернула картонку и потеряла апломб:
– Хм…
– Да, что тут написано? Возможно, что-то важное. – Я постучала пальцем по красивым, но непонятным иероглифам.
– Откуда это у тебя?
– Из кармана Ван Бо!
– Да ладно?! Ты обыскала труп? Ой! – Подруга прикрыла рот ладонью и опасливо огляделась.
Могла бы не волноваться: на неосторожно сказанное слово никто не обратил внимания.
Это же Питер, тут вежливое безразличие – норма поведения. Пока не достанешь топор и не начнешь подкрадываться с ним к состоятельной старушке, никто и глазом не моргнет.
– Не труп, а карманы его френча. – Я все же понизила голос. – Он висел на вешалке, а я его раньше видела и запомнила. Интересный такой френчик, с вышивкой на спине…
Вчера, когда на выставке обнаружили труп, всех присутствующих попросили оставаться на месте, и народ, конечно, тут же массово побежал. Вешалка с верхней одеждой быстро опустела, тогда-то я и приметила знакомый френч. Подобралась к нему, притворившись, что вытаскиваю шарф из рукава собственного пальто, и незаметно проверила чужие карманы. К сожалению, ничего более интересного, чем эта картонка, в них не нашлось.
Шарф мне, кстати говоря, очень пригодился: я зябко куталась в него, отвечая на вопросы подоспевшей полиции, и, хочется надеяться, выглядела благородной дамой с тонкой душевной организацией.
– Приеду домой – сфотографирую эти закорючки, специальной программой скопирую из изображения текст, прогоню его через онлайн-переводчик и узнаю, что тут написано, – поделилась я своим планом с подругой.
– А я что сделаю? – Ирка не любит оставаться в стороне от процессов и событий.
– А ты вернешься в дом к Марфиньке и аккуратно вытрясешь из ее дырявой памяти всю информацию об участниках приват-фуршета в гримерке Барабасова.
– Всю-всю?!
– Про театральных можешь не спрашивать, нам наиболее подозрительны званые гости, сидевшие в шестом ряду слева от меня. – Я сузила запрос, потому что всю-всю информацию, которую способна выдать Марфинька, не переварит и супермощный квантовый компьютер.
– Созвон в двадцать один ноль-ноль? – Ирка, мой верный Ватсон, не теряя времени, встала.
– По московскому времени, – кивнула я, по привычке оставляя последнее слово за собой.
Хотя Холмс, наверное, сказал бы «по Гринвичу».
Дома было тихо. Муж и сын тоже где-то пропадали.
Я подумала: а не завалиться ли мне поспать, пока никто и ничто не мешает? Но нашла на кухонном столе записку: «Мы пошли в бассейн, встретимся за ужином!!!»
Три восклицательных знака в конце предложения даже не намекали, а прямо-таки кричали, что ужин – непременное и обязательное условие радостной семейной встречи. Ультиматум был мне предъявлен на картонке вроде той, какую я добыла из кармана Ван Бо, и я решила, что это знак. Поставила тушиться мясо с овощами и села на кухонный диван с ноутбуком, чтобы заняться расшифровкой иероглифов.
Мне представлялось, что это будет несложно, но я ошиблась. Оказалось, что нужен перевод не только с китайского языка на мой родной, но и с корявого русского на литературный. С первой задачей онлайн-переводчик справился за секунды, над второй мне пришлось биться самой, а один, как известно, в поле не воин. Вспомнив об этом, я позвонила Ирке.
– До девяти еще целых сорок три минуты! – Мой Ватсон указал мне на досадное нарушение английской пунктуальности.
При этом мой Ватсон азартно чавкал, что, без сомнения, означало: кто-то с кем-то уже встретился за ужином. Я решила, что мое виртуальное присутствие никому не испортит аппетит, и деловито сказала:
– Это предварительный созвон, только для того, чтобы подготовить тебя к основному. Сейчас я пришлю сообщение – перевод иероглифов с картонки. Посмотри и помозгуй, что бы это значило, у тебя целых сорок три, нет, уже две минуты. Все, не мешаю есть и думать. – И я отключилась.
Проблема с расшифровкой иероглифов заключалось в том, что переводчик выдал не связный текст, а набор слов без всяких знаков препинания: «дырявый белый сладость бублик вино часы бой звезда император».
Не то чтобы я никак не могла увязать их в одном контексте – да запросто, у меня с фантазией все в порядке. Мое воображение быстро и без труда нарисовало картинку, на которой китайский император, сидя под звездным небом, под полночный бой часов попивал винишко, закусывая его бубликом и сладким белым сыром. Я, правда, никогда не видела сладкого белого сыра с дырками, но в Китае чего только нет, там ведь полно разной необычной еды.
