– Это я виноват. – Два шага в сторону Кристиана, опирающегося на локти. – Я должен был оказаться на ее месте. Я! – Пять шагов к противоположному углу, смуглый кулак с треском врезался в деревянную стену, и еще раз, пока костяшки пальцев не превратились в кровавое месиво, а красные глаза стали алыми от ярости и бессилия.
Он тяжело оперся на едва ли покалеченную стену, восстанавливая дыхание, и вперился взглядом в цветочную вазу, стоявшую на столе рядом. Она почти всегда пустовала. Взмах руки – и стекляшка отлетела в сторону, разлетаясь на мелкие осколки, которые во век не соберешь. Стражи содрогнулись.
– Хватит, Люцифер, – процедил Кристиан, опережая раздраженного Матиаса.
– Это моя вина!
От очередного удара столик развалился пополам, а с него посыпались на пол старинные фигурки, найденные Аксиньей на прогулках по миру смертных.
– Люцифер! – прорычал Саферий.
Но демон не слушал их. Только что он обрел иллюзию счастья, позволил себе думать о прекрасном будущем, а потом Аксинья оттолкнула его в сторону, принимая удар на себя. И вся та боль, что годами сидела в темной душе, подпитываемая смертью матери, избиениями отца, гонениями со стороны стражей, вырвалась наружу, выпущенная гибелью девушки.
Люций вновь занес кулак, когда его грубо одернули, прижимая спиной к стене.
– Мы сказали хватит, значит хватит, – убийственно спокойно просипел Матиас, смыкая хватку на демонском предплечье. – Это дом Аксиньи, и я не позволю вот так просто рушить его, – чеканил черноглазый.
От сказанного Люцифер вскипел еще сильнее, вспоминая, как она обнимала демона, как он лежал на ее коленях и называл «малыш».
– А мне плевать на твои желания! – злобно рявкнул красноглазый, отталкивая Матиаса и шагая ему навстречу. – Что между вами было, а? Что вас связывает?! Отвечай!
От сына падшего ангела можно было ожидать любой реакции – гнева, ярости, физической расправы, но только не истерического смеха, которым тот разразился, вновь пригвождая демона к стене.
Стражи метались в панике, боясь, что после окончания леденящего хохота, Матиас просто вырвет красноглазому кадык, оставляя корчится от боли на полу, но тот вновь проявил непредсказуемость.
– Ревнивый баран! – выплюнул он в лицо сыну Азазеля. – Видишь то, чего нет. Успокойся и не позорь выбор моей сестры.
Выбросив демону прямую подсказку, Матиас развернул его и усадил в кресло, возвращаясь на место. Его стальным нервам и ледяному спокойствию сейчас завидовали все.
– С-сестры? – хлопал глазами Люцифер, глядя на лица остальных.
– Да, сестры, расскажите ему. Тайна умирает вместе с ее основателем, – махнул Мати, прикрывая глаза. Ему надо подумать, выстроить план, а вникание в тупые вопросы красноглазого только мешало.
Стражи молчали, не зная, с чего начать и стоит ли вообще вдаваться в подробности или проигнорировать Люцифера и продолжить молча наблюдать за плывущими за окном облаками.
– Он, – хрипло произнес Джейс, указывая на Матиаса, – сын Алекса. Того самого Алекса, – пояснил ангел, прежде чем красноглазый успел задать уточняющий вопрос.
Теперь он смотрел на Мати, махнувшего ему рукой, как обычно делают при первом знакомстве.
– А Акси? – нервно сглотнул Люций, готовясь услышать то, о чем бы никогда и подумать не мог.
– Дочь Серафаэля и Элен. Полукровка, за чьей кровью носятся все отреченные, – перебил поэта Кристиан, расчесывая красное пятно на щеке. – Теперь ты доволен? Легче стало? – выдавил демон, отмахиваясь от успокоительного жеста Анабель.
Стражи раздраженно выдохнули, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, волнами накатывающих эмоций и истерики. Уставшие глаза начинали слезиться, когда в голове вновь и вновь всплывал образ проткнутой копьем девушки.
Люцифер молчал, облизывая пересохшие губы и бросая косые взгляды на остальных. Его восприятия мира недавно треснуло, дополненное важной информацией о наследнице.
Демон привлек внимание задумчивых взглядов.
– Надо сообщить Серафаэлю… и… Элен. – Громко дыша, Аарин убрала с щеки прилипшую к соленым дорожкам прядь волос. – Они должны знать!
– Нет! – Пока ангел озвучивала свои мысли, Матиас возник у резной поверхности, заставленной всевозможными графинами. Налив себе бокал яркой янтарной жидкости, парень оперся на угол, смахивая со лба челку, и сделал несколько глотков. – Сначала мы вернемся туда, заберем Акси и только потом пойдем к ее родителям.
– Барьер, Матиас. Ты сам об этом сказал, – аккуратно напомнил Джейс.
– Разрушим! – незамедлительно ответил черноглазый, обводя присутствующих взглядом. – Нас достаточно, чтобы прорваться, главное, надавить в нужном месте.
– Кстати о «достаточно». – Саферий огляделся, скользя взглядом по знакомым лицам. – Где Даниэль?
Ангел отсиживался на втором этаже, улизнув сразу после бегства из темной пещеры. Он слышал, как сдерживает свою яростную боль Матиас, как рыдает Аарин и всхлипывает Анабель, как Люцифер разносит в щепки мебель и как черноглазый вываливает на него всю правду, подтверждая слова незнакомого голоса, пульсирующего в светловолосой голове.