Этот индивид, например, не очень любит немцев, раз называет их фашистами. Что такое фашизм, я знаю. Слава богу книжек по истории прошерстил немало. Хотя, вполне возможно, значение слова изменилось за долгое время.
Руки я поднял, как и просил абориген, и просто ждал, когда он подойдет на дистанцию, с которой я ему смогу уверенно и несильно дать ему по куполу.
Нет, ничего плохого ему я делать не собирался. Мне ведь с этими людьми наверняка еще придется общаться. Просто нельзя позволить себя убить. И все.
— Спиной повернись, — снова тоненько, но грозно рявкнул стрелок. Он для убедительности сделал еще один шаг вперед и попытался ткнуть меня своим оружием.
Ну, этого ему делать, совсем не стоило! А вдруг бы эта штука действительно выстрелила. Тем более, обращался он с ней не особо уверенно.
Что бы не доводить дело до смертоубийства, я просто выдернул оружие из рук аборигена и отбросил в сторону от греха подальше. Получилось все быстро. Он даже не понял сначала, что его главный аргумент уже не в его руках, а летит в траву. А в следующую секунду я уже зажал ему рот и аккуратно обнял рукой за торс, что бы, так сказать, лишить возможности маневра. Только он какой-то жидкий оказался. Сразу обмяк и повис. Я даже испугался, что слегка переборщил.
Положил его на траву. Ощупал на предмет повреждений. Чувствую, что-то не то. Не дышит вроде. Одежку на нем порвал на груди, что бы воздуху не мешать. И тут сверху сквозь кроны свет полился, серебристо-белый, не яркий.
Я поднял голову и увидел сквозь ветки как из-за облаков выходит луна.
Хорошо, посветлее будет немного.
И тут до меня доперло! ЛУНА!
Я задрал голову и даже выскочил на более открытое место, что бы разглядеть ночное светило.
Да. Это, несомненно, была Луна. Точнее она должна была выглядеть сотни лет назад до эпохи массового заселения и освоения.
Земля!
Возникшая было радость, вдруг омрачилась смутными сомнениями. Безоблачное звездное небо имело свой первозданный вид, что в наше время совершенно невозможно при таком количестве орбитальных объектов и комплексов. А вывод, учитывая наши прошлые приключения, напрашивался сам собой. Опять закинуло, хрен знает куда. Точнее хрен знает КОГДА. С "куда", какая-то определенность все-таки была.
От раздумий меня отвлек стон.
Я обернулся к своему пленнику. Вид у того был плачевный. Головной убор свалился, обнажив коротко стриженую голову. Он пытался сесть, неуверенно опираясь рукой о землю, а в прореху разорванной рубахи явственно проглядывала в лунном свете… женская грудь!
Грудь, конечно, так себе, но суть не в этом. Везет же, — думаю, — нам с командиром, последнее время с бабами воевать. Хотя, так им и надо. Нехрен по темноте с оружием бегать и нападать на бедных десантников без разбору.
Надо было определяться, что со всем этим делать. Попытался вызвать тебя по браслету. Но, как теперь ясно, ты был слишком далеко. То, что ты просто сгинул, как-то не верилось. Да и не в твоем это стиле.
И тут это ангельское создание заговорила на итальянском. Да так заговорила, что я понял, что это ее родной язык.
За три минуты непрерывной брани я узнал кто я такой до пятнадцатого колена моих предков, к какому зоологическому виду принадлежу и с какими животными часто и разнообразно вступал в сексуальные связи. Вообщем, узнал о себе много нового.
Дождавшись, когда у нее, наконец, кончился воздух, и она вдохнула для того, что бы выдать новую порцию ценной информации о моей персоне, я умудрился вставить слово.
— Мне нужен твой начальник. Я не враг.
Девица только сверкнула на меня глазами. И, плотно сжав губы, гордо отвернулась в сторону, демонстрируя героическую непреклонность.
Ну что вот было с ней делать? Попался бы вместо нее мужик, давно бы уже договорились. А тут… Ну не пытать же ее, в самом деле.
Поднял отобранный у нее дрын, осмотрел.
Дрын оказался примитивной магазинной винтовкой на пять патронов. Оружие мощное. С такой дистанции вполне могло бы сделать во мне сквозную дырку. Открыл затвор, и патрон, сверкнув в лунном свете, улетел в траву. Аккуратно выщелкал оставшиеся четыре, пока в патроноприемнике сиротливо не зачернела подающая пружина магазина.
Эта валькирия наблюдала за моими манипуляциями, сидя на земле, но с тем же гордым и независимым видом. Глаза ее при этом, пылали такой ненавистью к моей персоне, что хоть папироски об них прикуривай.
— Казни меня здесь, фашистская сволочь! — выкрикнула она, когда я шагнул к ней с винтовкой в руке. И, вдруг, вся сжалась и закрыла глаза, приготовившись, то ли к выстрелу, то ли к удару прикладом.
Я стоял перед ней, глядя на ее дрожащий подбородок, секунд двадцать. Пауза явно затянулась, и я использовал ее, что бы еще раз пораскинуть мозгами.
Странно было, что юная воительница не кричит и не зовет на помощь. От сюда вывод. Она здесь одна, либо не хочет выдавать своих земляков, даже под угрозой смерти.
Но мне эти земляки как раз и нужны. Нужен кто-то более вменяемый, от кого можно было бы получить всю возможную информацию об этом месте и времени.
Но прежде всего надо наладить контакт с этим горе-солдатом.
