"Надо убедить его в том, что выгоднее все мне рассказать", — наконец, решил он и приступил к допросу.
— Слушай, если ты расскажешь мне всю правду, я тебя отпущу.
Шпион, услышав незлобный тон, осмелел. Видимо подумал, что убивать его не собираются. Он ухмыльнулся и ответил:
— Если я расскажу, то люди герцога прирежут меня сегодня же.
Вот оно что! Герцог положил на него глаз! Марк понял, что у этого парня необходимо выпотрошить все, что тот знает, и решил его припугнуть. Он быстро припомнил все, что знал о пытках.
— Правильно, зарежут. А я тебя не зарежу. Я так просто людей не режу. Я возьму глиняный горшок, наполню его дикими злыми муравьями и поставлю на угли. Потом спущу с тебя штаны и усажу на этот горшок. Как думаешь, куда они полезут? Вижу. Догадался правильно. А чтобы ты не орал, когда они будут жрать тебя изнутри, я набью тебе рот змеиными головами, и уши твои отрезанные туда же засуну.
Марк сам удивился полету своей фантазии и вдохновенно продолжал, придав лицу зверское выражение:
— А чтобы тебе жизнь медом не показалась, я вспорю тебе живот, выну твои потроха и на их место брошу пару лопат горящих углей. И, наконец, я разрежу тебе горло и выну через него твой язык, который ничего не хочет говорить.
Марк на секунду замолчал и добавил:
— Правда, все это я сделаю лишь после того, как раздроблю тебе щипцами пальцы и отрежу руки и ноги.
С последней фразой получился явный перебор. Марк увидел, как лицо шпиона, позеленевшее от страха, приняло бледно-серый оттенок, и тот, закатив глаза, повалился на бок.
"Ох ты, черт! Перестарался, кажется", — подумал Марк и несколько раз хлопнул пучеглазого по щекам. Тот приподнялся, раскрыл помутневшие глаза и, увидев Марка, вскрикнул и вновь уронил голову.
Пока Марк соображал, что ему делать с неожиданной обузой, в лагере поднялся шум. Несколько всадников на взмыленных лошадях проскакали прямо к шатру короля.
Скорее всего, это был передовой дозор, и сведения были срочными.
Марк взял пустую флягу и решил сходить за водой, чтобы привести в чувство пучеглазого, а заодно узнать новости.
У одного из костров кучкой сгрудились воины. От них Марк узнал, что противник находится в половине дневного перехода и расположился лагерем близ небольшого города.
Марк поспешил к своему костру. В любую секунду могли дать сигнал к подъему и началу движения.
Место, где несколько минут назад лежал пучеглазый, было пусто. Марк быстро осмотрел вещи. Все было на месте.
"Удрал-таки! Ну и черт с ним. Все равно большего от него было не добиться".
Оседлав коня, Марк уселся доедать оставшееся от ужина мясо. За этим занятием его и застал сигнал сбора. Лагерь зашевелился, как растравленный улей. Гремело оружие, ржали боевые кони, принимая в седло бронированных седоков. Каждый третий всадник зажег факел, и огромная огненная река двинулась вперед. По-видимому, Фридрих решил к утру добраться к месту сражения и на рассвете дать бой.
Действительно, к исходу ночи войско вышло на обширную безлесную равнину. На горизонте, на фоне посветлевшего неба виднелись башни города, а в полутора километрах сквозь густеющий туман виднелись костры вражеского лагеря.
Сразу же началось построение на исходном рубеже. Светское рыцарское войско для атаки выстраивалось в одну линию. В первой шеренге находились рыцари — главная ударная сила короля, а за ними — хорошо вооруженные оруженосцы и слуги.
Марк занял свое место на самом краю правого фланга. Он заранее выбрал эту позицию, чтобы иметь шанс уйти с поля боя, если "тот" применит какое-нибудь мощное оружие.
Утренний туман постепенно рассеялся, и противоборствующие армии увидели друг друга.
Марк был удивлен. Он ожидал, что их встретит хоть и многочисленная, но не организованная толпа. А перед ними стояли четко выстроенные ряды воинов. Задуматься над этим фактом он не успел. Затрубили боевые рога, и железная лавина, гремя доспехами, сначала медленно, а потом все быстрее двинулась вперед, набирая скорость для копейного удара. Битва началась.
Марк оставил копье в своей первой жертве и выхватил меч. Стараясь сильно не увлекаться боем, он по мере необходимости наносил и отражал удары, постоянно ожидая проявления неведомой мощи. Но через несколько минут ряды сражающихся смешались окончательно, и применение какого-либо мощного оружия стало явно невозможным. По мере того, как Марк осознавал это, его все больше охватывало беспокойство. Становилось неясно, каким образом Лига сможет выиграть сражение. Рисковать жизнью не имело больше смысла, и он решил выйти из боя.
Зарубив слишком настырного ломбардийца, он направил коня прямо сквозь гущу сражающихся и едва не слетел на землю от сильного рывка.
