– Так угомоните их уже, господин мой, чтобы неповадно было им впредь, – произнесла Элеонора Августа.
Это ее поведение хоть и удивляло кавалера, но и радовало его.
Не ощущалось между ними той приязни, что иногда случается меж мужем и женою, которые любят друг друга, но ни в словах, ни в жестах госпожи не было злобы и спеси.
– Я постараюсь, чтобы они до Эшбахта не дошли. Чтобы вас, супруга моя, эти нечестивцы не побеспокоили, – сказал кавалер.
На пороге дома появилась Бригитт, но, увидев Элеонору, она повела себя как должно, была скромна и молчала.
– Я буду молиться за вас, супруг мой, – все так же холодно сказала Элеонора Августа и сделала глубокий книксен с поклоном.
Бригитт тоже низко присела и произнесла:
– Я тоже буду за вас молиться, господин.
Он тоже склонил голову, отвечая женщинам.
А на выезде из деревни Волкова нагнал незнакомый всадник:
– Вы господин Эшбахта?
– Да, что тебе?
– Я послан капитаном фон Финком, – произнес посыльный.
Сердце кавалера зашлось, и не от болезни, а от волнения. Но вида он не показал.
– Что передал капитан? – спросил, а сам боялся, что посыльный скажет, что капитан фон Финк извиняется, что быть он никак не может, или что прибудет позже, так как солдат собрать быстро не получилось, или еще что-нибудь такое.
Но посыльный сказал:
– Капитан спрашивает вас, как ему солдат переправлять: на лодках или баржи ждать.
– Что? – не понял еще его слов кавалер.
– Капитан фон Финк говорит, что на лодках может начать солдат переправлять, но это дорого выйдет, а может баржи ждать, они дешевле получатся, но сейчас свободных нет.
– А что, солдаты уже пришли к реке?
– Пять часов назад, когда я был на берегу, еще не прибыли, но находились на марше. А сейчас, думаю, уже к Лейденицу подходят.
– И фон Финк с ними? – боясь радоваться, спросил Волков.
– Нет, фон Финк еще раньше в Лейденице появился, задолго до прихода солдат, искал перевозчиков заранее. Ну, так что мне ему сказать? – спрашивал посыльный.
– Про что?
– Про деньги. Фон Финк спрашивает, если на лодках будет солдат перевозить, вы за лодки заплатите или ему баржи искать?
– Ладно, пусть перевозит на лодках, я заплачу, – ответил кавалер, у него от сердца отлегло.
Черт с ними, с деньгами, лишь бы привел солдат. Очень, очень на этих солдат рассчитывал Волков.
До сумерек едва добрались до заставы. Рыбацкая деревня встретила их тишиной, солдаты уже предпочитали спать за стенами заставы. Хоть и не бог весть какие, а все равно стены. Мало ли что. А то тихо придут с того берега, пристанет к песочку пара лодок и вылезут из них три десятка человек, молодые и лихие, до крови жадные… Нет, лучше на заставе, там хоть и неудобно, но спокойнее.
Кавалер и его свита ночевали там же. Вечером действие зелья брата Ипполита закончилось. Оно начало заканчиваться, когда они еще в пути были, а там, на заставе, стало кавалера трясти, руки так ходуном ходили, что из стакана расплескивал питье, поесть толком не смог. Напоил его монах лечебным и снотворным, так и уснул он, не поев.
Утром снова трясло, монах целый котел снадобья еще до рассвета стал варить, думая, что того, что он взял с собой, не хватит. На этот раз Волков заставил себя есть. Ел телятину холодную с хреном и горчицей из кислых яблок. Раньше бы вдвое больше съел и не заметил, но сейчас монах и этому был рад.
Утром по ледяной росе поехали по своему берегу на запад, во владения Гренеров.
– Эти места ваши, – сказал Волков Карлу Гренеру, что служил при нем. – Ведите, я-то тут был всего один раз.
– Да, кавалер, я все покажу вам. – Юный Гренер был рад, что к нему в гости едут, старался быть радушным хозяином. – Думаю, отец нам обрадуется и присоединится, если и впрямь горцы осмелятся сунуться. Следующую ночь можем провести в имении отца.
Волков, честно говоря, рассчитывал на то, что старший Гренер тоже к ним присоединится. Отец Карла, Иоахим, был, кажется, опытным кавалеристом и немало повоевал за герцога и императора.
Но первым делом они на берегу реки, напротив Милликона, разыскали солдата, которого сержант Жанзуан отправил считать лошадей, что погрузят на баржи горцы.
– Лошадей нет пока, господин, – сообщил солдат Волкову, когда тот подобрался к нему в удобное для наблюдения место. – Но во-о-он на ту баржу затолкали четыре телеги, на ту еще две. А лошадей не видал.
– А что грузят?
– Жратву, господин. А овса нет, вчера не грузили, сегодня тоже. Я так кумекаю, что народу будет немало, а кавалерии вряд ли много у них получится, – говорил старый опытный солдат.
Горцы никогда и не славились кавалерией. Не было у них рыцарей, вернее, почти не было.
