Он закрыл глаза и сразу уснул. Первый раз за последние четыре ночи по-настоящему крепко.
Завтрак Волков проспал, приходили будить его к столу, да он гнал всех прочь, так не высыпался за последние дни, что сейчас встать не мог.
Насилу к десяти часам утра вылез из перин, не обуваясь и не одеваясь толком, похромал вниз. Пить хотел. Там, за столом, жена и Бригитт сидели, к ним Тереза, с недавних пор носившая фамилию Рене, приехала, говорили о чем-то своем, о женском. Следовало, конечно, в чистое одеться, как подобает, да лень, сел за стол в недельной рубахе, как был, женщины стали ему предлагать еду. Он был голоден, всего хотел, но перед этим приказал:
– Мария, вели дворовым воду греть, мыться стану.
Жена сидела, губы поджав, смотрела на него неодобрительно, сестра так и старалась хоть что-то для него сделать сама, а госпожа Ланге следила за всем этим внимательно: то на госпожу Эшбахта поглядит, то на господина Эшбахта глянет многозначительно.
По взгляду ее Волков понял, что Бригитт есть, что ему сказать. Но, пока тут же жена сидит с видом недовольным, она будет молчать.
Тереза забрала у Марии миску с вареными яйцами, сама стала брату чистить их, пока он ел очень вкусную фасоль в хлебной подливе с жареным салом и луком. Мария уже поставила на стол чашку с топленым молоком и мед в маленьком горшочке, хлеб еще теплый положила на стол, прикрыв его полотенцем.
Отличная домашняя еда, теплая вода в огромной кадке, хороший дом, заботливые женщины – это было бы прекрасное утро для стареющего отставного солдата тридцати пяти лет. Если бы не кислый вид жены и мысли о непростом будущем, так можно считать себя счастливым. Кавалер с удовольствием взял очищенное сестрой яйцо, оно было еще теплым.
– Сестра, а почему вы пришли без моих племянниц?
– Приведу, когда пожелаете, – отвечала Тереза, пододвигая масленку, чтобы он мог бросить масла на яйцо.
– Приводите, я скучаю по ним, – сказал он и уже хотел откусить яйцо, как дверь в обеденную залу отворилась, на пороге показался Максимилиан.
Волков так и замер с этим аппетитным яйцом. Он уставился на своего оруженосца с укоризной, видя, что тот пришел по делу:
– Ну?
– Увалень с Гренером приехали, торопятся вас видеть.
Кавалер отложил яйцо, вздохнул и сказал:
– Зови.
Хорошие были эти молодые господа, и Увалень был хорош по-своему, и Карл Гренер тоже, но толком говорить они не умели. Говорили сбивчиво, бестолково и по-разному.
Волков понял из их слов, что они сторожили дорогу на холмах, как и велел кавалер, и поутру встретили купчишку, что вез в Эшбахт соль и всякое другое, а этот купчишка сказал им, что следом за ним из Малена по южной дороге пошли добрые люди при доспехе и железе. При них обоз и два господина верхом, было их три сотни.
– Три сотни их? – перепросил Волков.
– Купчишка так сказал, – говорил Гренер.
– Он их утром видел?
– На рассвете, – ответил Увалень.
– Вот проворный этот черт Фильшнер, уже бежит, дьявол, – ругался Волков, забыв про присутствие женщин. – Максимилиан, доспех! Господа, идите к офицерам, скажите, чтобы строили людей, через полчаса выходим.
Он встал.
– Господин, а колбаса жареная? – удивлялась Мария, стоя со сковородой, в которой шипела на масле кровяная колбаса. – А ванна как же?
– После, все после, – отвечал ей Волков, вылезая из-за стола. – Увалень, бегите к господам кавалеристам, скажите, чтобы немедля коней поили и седлали. Гренер, вы мне коня готовьте, я поеду на вороном, седло возьмите лучшее, то, что серебром подбито.
– Да, кавалер, – сказал Гренер.
И все сразу ожило и в доме, и в селе.
– Что там опять у господина? Отчего беготня по всей деревне? Верховые скачут, солдаты с пиками уходят на дорогу. Чего случилось? – крикнул проезжавший по улице мимо господского дома мужик. Он даже остановил у ворот телегу.
– А то, что и обычно, – весело отвечал один из дворовых мужиков. – У господина занятие завсегда одно и то же.
– И что же? – не отставал от дворовых мужик.
– Так война, что же еще? – смеялись дворовые.
– Война? Опять? – уважительно говорил мужик.
– А у господ других занятий и нет: война да охота, все. Да ты не бойся, мужик, тебя-то это не коснется.
– И слава богу, – сказал мужик и поехал по своим делам.
Графство Мален не было ни большим ни маленьким, ни бедным ни богатым. Стояло оно особняком, на южном краю земли Ребенрее, торговые пути шли мимо него, хотя и проходили совсем рядом. В общем, давало оно кое-какой доход графу, да и герцогу перепадало серебра. А когда было нужно, графство могло собрать ополчение из земель местных сеньоров. Бог весть сколько хороших рыцарей и кавалеристов проживало тут, впрочем, рыцари были здесь не хуже, чем у многих других. И неплохую пехоту могло собрать графство со своих городов, крепкую, ведь в Малене имелось много оружейных мастерских. И все оружие здесь было свое.
