Впрочем, ни плохая погода, ни плохая дорога, ни недовольные солдаты решимости и уверенности Фильшнера не колебали. Капитан видел людей этого фон Эшбахта на смотринах у графа. Да, солдаты у того неплохи, да уж чего там – хороши его солдаты. Но их было всего около сотни, может, чуть больше. А гауптман вел к нему не таких хороших солдат, но в два – два с половиной раза больше, так что этот фон Эшбахт никуда от него не денется.
Они часа не шли еще, как приехал из авангарда офицер и сказал капитану:
– Кажется, ждут нас, гауптман.
– Кто? Что? – не понял тот поначалу. – Нас ждут?
– Точно так, дальше на холме шатер. – Офицер указал на юг плетью: – Видите?
Сквозь пелену дождя немолодой глаз Фильшнера разглядеть шатер не смог, офицер отправился вперед, обгоняя колонну.
Да как проехал немного, так увидал на холме отличный алый шатер, а еще людей под холмом, их было много.
Капитан стал приглядываться, а после, кажется, и злиться начал, он погнал коня дальше, вперед, вперед. И чем дальше ехал, тем мрачнее становился. Как проехал еще сто шагов, так рассмотрел за дождем не только шатер роскошный, не только людишек конных вокруг него, а еще и стройные ряды людей пеших, людей добрых, что были при латах хороших. Увидал пики длинные и алебарды. Одна рота у подножия правого холма в двести человек и одна рота на невысоком левом холме, тоже двести человек. Да еще полсотни людей прямо за рогатками на дороге. А на самом холме, рядом с шатром – рыцари. Дюжина, не меньше. И знаменосец там же, стоит с большим стягом. Чуть наклонил его, чтобы намокшее от дождя полотнище к древку не липло, чтобы его хорошо видели недруги и друзья. И все остальные люди стояли под штандартами бело-голубыми.
Хоть и дождь шел, люди оказались построены, флаги – развернуты, все издали видны.
И те, кому нужно было видеть, это увидали. Солдаты капитана Фильшнера и так не очень веселы были, а тут вовсе стали шаг замедлять. И неудивительно. Они отлично различали железные ряды, считать они умели. И считали сквозь дождь. Мало того что людей у этого Эшбахта больше в два раза, так еще и стояли они на холмах. Кроме того, и кавалерия при них.
Капитан продолжал ехать вперед, не зная еще, что же ему теперь делать. Как брать наглеца и упрямца фон Эшбахта, когда солдат у того намного больше? А к нему, разбрызгивая воду из луж, скакал его помощник.
«Вот тебе и пообедал в Эшбахте», – подумал капитан Фильшнер и, стряхнув воду с полей шляпы, сказал подъехавшему офицеру:
– Остановите колонну.
– Шесть знамен, капитан: главный штандарт, штандарт кавалерии и еще четыре. Дьявол, как же так, – начал ротмистр, вглядываясь вперед. – Мы же думали, что у него сто человек!
– Остановите колонну, ротмистр, – повторил капитан, который и сам умел считать флаги. – Остановите колонну и будьте тут. – Он тяжело вздохнул и поехал вперед.
– …Никак не будет их три сотни, – сразу сказал Брюнхвальд, глазом опытного офицера оценив колонну гауптмана Фильшнера.
Они все увидали, как от отряда противника отделился всадник.
– Едва двести восемьдесят, – сказал Волков.
Может, нога, шея и все остальное его и мучили, но глаза бывшего арбалетчика были все еще остры.
– Максимилиан, останетесь при знамени. Фон Клаузевиц и Увалень, едете со мной. Брюнхвальд, вы за старшего.
Волков тронул коня, и тот, умный, осторожно стал спускаться с холма, передними ногами тормозя и оставляя в скользкой глине борозды от копыт.
За ним так же осторожно принялись спускаться фон Клаузевиц и Гроссшвулле. Они ехали навстречу капитану. Тот остановился на краю дороги и стал ждать их у длинной лужи.
– Какая встреча! – Волков из вежливости снял шлем, но так как капитан был в шляпе, подшлемник снимать не стал. – Я вас видел, кажется, на смотре у графа, вы были в свите маршала?
– Да-да, – отвечал ему гауптман не очень вежливо, словно хотел закончить этот пустой разговор побыстрее. – А еще на балу у графа. Меня зовут Фильшнер, я капитан его высочества герцога Ребенрее, да продлит Господь его дни.
– Воистину! – со всей возможной любезностью отвечал кавалер. – А меня – Фолькоф. Это мои владения, добрый капитан… Фильшнер.
– Я знаю, что это ваши владения… – сказал капитан. – И мне кажется, вы знаете, зачем я здесь.
– Может, и знаю, какая разница, раз уж вы пришли, то я приглашаю вас быть моим гостем. – Волков поклонился капитану, насколько это позволял сделать доспех.
– Гостем? – чуть ли не с удивлением переспросил Фильшнер.
– Гостем, – подтвердил Волков.
– Это так вы встречаете гостей, Эшбахт? – Капитан указал на стройные ряды солдат кавалера. – Четырьмя сотнями людей при добром железе?
– Вообще-то пятью сотнями, одной сотни вы не видите, – соврал кавалер. – А гостей я встречаю так, как они заслуживают. Недавно тут были одни гости… Из-за реки приплывали, не очень-то желанные… Так их капитан, кажется, в реке потонул, говорят, так и не нашли беднягу.
Увалень, дурак, не сдержал смеха, едва не засмеялся в голос, слава богу, хоть фон Клаузевиц ограничился сдержанной улыбкой.
