Молодой человек не знал, что бинокль можно ставить по глазам…
с тупоумцем Рязановым он часто приходил ко мне в 1932
гостиницу и читал статьи, направленные им против этого — в ту пору влиятельного человека. Статьи были плоховаты, но смелы.
Я хотел бы продолжить «Солнечную». В «Солнечной» я поставил себе целью прославить гениальную советскую систему коммунальной медицины. Нигде в мире нет такого широкого обхвата медициной и санаторным лечением широчайших слоев населения. Но требуется кроме этой темы ввести и другую: дальнейшая судьба Бубы, которая в действительности очень интересна. Он приехал в Ленинград, Боба помог ему устроиться в гидротехнический техникум, я дал ему денег (немного, вернее, давал эпизодически то 30, то 40, то — один раз! — 60 рублей) — и теперь он твердо стоит на ногах, хотя, конечно, видно, что он калека.
Сейчас позвонил мне Илья Зильберштейн. Ипполит (редактор «Лит. Наследства») принял к печати мою статейку о Слепцове и «Сцены в полиции».
Пойду в «Academia» и в «Литгазету». Сия последняя должна мне деньги. В «Литгазете» афронт. Так как свою статейку «Ка- давр» (которую они так исказили) я написал для игривости в виде открытого письма к Кирееву, они решили не платить мне ни гроша — «за письма в редакцию гонорара не полагается» .
А потом, как водится, позвонила Лядова: «Халатову нездоровится, ваше чтение переносится на 5-е».
Очень много хлопот у меня с Тыняновым. Он отправил Елену Александровну с Инночкой за границу, и нет никаких способов доставить им валюту на обратный отъезд в СССР. По его поручению я должен был говорить с Халатовым — просить, главным образом, билетов из Берлина на Ленинград. Халатов согласился сделать все возможное. И вот наконец обнаружилось, что он устроил, но не два билета, а один, и не в Ленинград, а в Москву. По этому поводу от Тынянова приходят отчаянные телеграммы, которые будят меня ночью, а Халатов болен, а бедные Инна и Елена Александровна там.
С Лядовой мы пошли к Виноградову, и он шепотом сообщил мне, что Ионов из «Academia» уходит, снят, равно как и Ежов — за сопротивление Горькому. Виноградов торжествует. Кто будет вместо Ионова, неизвестно. Мне Ионова очень жалко. Он сумасброд, но он никогда не был интриганом, он всегда все говорит людям в лицо, он страстно любит книгу, хотя, может быть, и не всегда умеет отличить хорошую от плохой.
На днях я был у него и между прочим заговорил о Зильбер- штейне. Он говорит: «Подальше, К. И., от Зильбершейна. Не люблю его».
1932 Я говорю: «Да, но он сделал отличную книжку
журнала».
Ионов: Да, да, да! Превосходную. (И лицо у него расцвело). Вы правы… Нет, Зильберштейн ничего. Молодец!
Я много воевал с Ионовым во времена «Всемирной Литературы» — из-за Тихонова. Но этот человек странным образом сделал мне много добра: ему принадлежит инициатива издать в ленинградском Совдепе «Крокодила», он поручил мне редактуру Некрасова, и пр., и пр., и пр. И просто как человек он мне мил.
4 марта. От Лиды неплохое письмо*: «26/II явилась бумажка: ты задолжал за 29/30 г. 520 р. налогу, пеней наросло 570. Итого 1090 р. нужно немедленно заплатить. Бедная мама, кротко тебя поругивая, отправилась к фину. Фин хамил. Обещал 29/II придти описывать мебель. Мама два дня убила на эти дела и очень устала. Но результаты большие: дали отсрочку до 20/III» и пр.
Телеграмма от Тынянова:
«Почему послан один билет? прошу похлопотать втором. Телеграмма Берлина второго марта билетов нет. Пятьдесят четыре мало даже на один. Простите беспокойство».
Был вчера у Зозули. Уговорил его приобрести у меня книжку — В. Слепцов. «Рабочие в шестидесятых годах». Авось эта халтурка даст рублей 250. Надеюсь спустить ему также и Воронова «Хуже собаки»*. Это сразу погасило бы финову злобу. Вторую ночь не сплю. Вчера весь день клеил для «Лит. Наследства» статейку. Александра Ивановна переписала ее начало, но ушла в Румянцев- ский Музей — а Зильберштейн рвет и мечет: надо сдавать материал в типографию.
Пойду сегодня опять хлопотать о гонораре из «Лит. газеты». О, как надоело мне это мыканье по редакционным передням, которому не видно конца. Но каково Марии Борисовне после всего, что она пережила, гонять в виде отдыха по финотделам и канцеляриям!
Казалось бы, ну много ли нам нужно: ведь всего два человека. А между тем оба работаем каторжно, и вот уже 3-й месяц не могу положить в сберкассу 300 рублей, и продал книги, и весь в долгах [вырвана страница — Е.Ч. ]
.вы так же мало понимаете в валюте, как мы в ваших стихотворениях и драмах») — но потом все устроилось, Базилевичу выдали для Тыняновой еще 50 р. золотом, о чем я с торжеством сообщил Юрию Николаевичу.
Марии Борисовны все нет. Вчера ездил в «Лит. газету» за деньгами трамваем «А». И смотрел из окна на Москву. И на протяжении всех тех километров, которые сделал трамвай, я видел одно: 95 процентов всех проходящих женщин нагру- 1932
