Гагры. Видна лошадь на пляже. Голые люди в лодке. Наши дамы в шезлонгах говорят о здешней еде. Об изюме, о варенье из персиков и пр. Какой-то бухгалтер в толстовке: «варенье можно сварить из чего угодно, хоть из ракушек».
Мальчик называет дельфинов — фильмами.
Сухум. Гузинаки! Пшонка! Толстые пальмы. Молодая женщина ищет у старой вшей. Чуть отойдешь от полосы пальм и экзотических лиан — пыльная, голая, грязная улица — поросшая травой, как в Одессе. Чахло и нище. На пресловутом базаре ничего, кроме незрелых слив и пыли. Но пристань поэтична и красива — тот длинный мостик, что ведет на пристань. К сожалению, «Аджари- стан» имеет подлое обыкновение сообщать пассажирам, что он отойдет через 20, через 30 минут, в то время когда он стоит 2—3 часа, и поэтому бежишь со всех ног на пристань — и боишься шаг отойти от корабля, а он стоит и стоит и держит тебя кавказским пленником.
Словом, так или иначе, но 1-го сентября мы оказались в Бату- ме. Невероятно, но факт: чтобы сдать вещи в багаж на вокзале, потребовалось 3 1/2 часа, так медленно работали в том подземе- льи, которое предназначено для хранения вещей. Потом я пошел к начальнику станции и стал хлопотать о билетах на Тифлис. Начальник станции немедленно стал наводить справки. Отойти от него было нельзя. Он говорил: «вот сейчас узнаю все дело… Сейчас устрою». Так что организация транспорта и здесь помешала мне ознакомиться с местом. Только и видели мы — роскошный городской сад — с невероятно богатой растительностью, да я покатался в прокеросиненном море, на шлюпке, глядя, как 3 или 4 парохода одновременно разгружают пшеницу. Не успел я провести
1933 в Батуме два часа, как снова надо было бежать на во
кзал — выжидать, к чему приведут комбинации начальника станции. Оказалось, никаких комбинаций применять и не надо было: приехал лишний международный вагон, привез французов, — и начальник направил нас в кассу, где после 2-хчасового стояния в очереди я получил билеты в международный на Тифлис.
Чуть я приехал в Тифлис — я поехал на трамвае на Плехановскую ул. в «Детский парк культуры и отдыха», о котором столько шумели газеты. Мне было интересно взглянуть на единственный в СССР детский социалистический парк. Все это оказалось мове- тонной чепухой. Сжатый между двумя высокими домами крошечный клочок кафешантанной земли, загаженной ночными посетителями. Вечером это Арто с открытой эстрадой и выпивкой, а днем это — «Единственный в СССР Детский Сад Культуры и Отдыха». В павильоне расселись какие-то армяне и грузины, одетые по-рабочему, довольно симпатичные. Я сказал, зачем я пришел, и они все вместе, говоря между собой по-грузински, — пошли показывать мне парк. Вот здесь был фотокружок, вот тут врачебный кабинет, вот изображение драмкружка, вот тут снялись члены планеркружка — вот детская техническая станция, — а потом в разговоре признались, что все это «пыль в глаза», на самом деле Детский парк культуры и отдыха был никуда не годным местом, где ребята хулиганили и склочничали и нарочно оставались подольше, чтобы пробраться без билета на вечерние представления, что руководство парка смещено, что парк уже закрыли 3 дня назад, что в бюджете ОНО [Отдела народного образования] для этого парка нет средств — и потому им, техническому персоналу, не заплачено денег, и они принуждены выколачивать средства собственными усилиями — и повели меня в детский бассейн.
Бассейн оказался величайшею мерзостью. Маленький водоем ведер в 70 — непроточной воды, переполненный голыми людьми, взрослыми, среди них двое-трое ребят. Я спросил, почему же в этом детском бассейне — взрослые, они ответили, что теперь они поставили бассейн на коммерческую ногу и предоставляют его всем желающим освежиться, а деньги берут себе, в покрытие невыплаченной им зарплаты!!!
Потом они признались, что никакого фотокружка, никакого драмкружка, в сущности, тут и не было, что работа существовала только на бумаге, а все эти снимки — липовые. На технической станции изделия ребят — стол, стул и пр. тоже липа, там вообще нет ребят, а какой-то взрослый выделывает какую-то деревянную штуковину для себя. Я решил сообщить об этом тифлисской администрации — и пошел в газету «Заря Востока», находящуюся в новом помещении, — явная пародия на «Известия». Там меня встретили, как знакомого, и сказали между прочим, что в 1933
Тифлисе — Пильняк. Было уже 4 часа. Я до этой минуты не ел, не спал, не нашел пристанища. Все гостиницы были заняты, я истратил на извозчиков и носильщика около 50 рублей, — вещи мои были сложены в вестибюле гостиницы «Палас» (кажется) — и надежд на номер почти никаких не было.
