Руки-ноги есть, не маленький уже. Диван простыней застелю и найду, какой стороной одеяла укрыться.
Думал я, пока ногой не застрял в дырке пододеяльника. Ловушка дьявола захлопнулась, когда раздался треск ткани в полной тишине. Радовало то, что Миша этого не слышал. Я бы от него получил по башке, как от самого нетерпеливого отца. Вот так вот учит меня самостоятельности, а я имущество порчу. Раритеты уничтожаю…
Хочется заснуть поскорее, но как ни верчусь, пытаясь устроиться поудобнее, сон не идет. Глаза болят, птички за окном петь начинаюсь, светает, а я все кручу в голове мысль о том, что мог сказать мне Лева. Перебрал все, на что способен мой мозг, включая самые абсурдные версии, которые вслух произносить стремно.
Засыпаю, когда в гостиной совсем светло становится. Только в сон проваливаюсь, как меня принимаются будить. Первая реакция — сопротивление. Даже век не размыкаю и переворачиваюсь на другой бок. Только Рыжий не церемонится: воды в лицо плеснул — и готово.
Проснулся, умылся, попил. Три дела за раз.
Мой взгляд встречается с его, таким же недовольным. Без доброго утра и каких-либо других вступительных слов он на журнальный столик кладет нитки с иголкой. Рядом с ними кружка чая и бутерброд.
Нашу игру в молчанку прерываю я.
— Рыжий, у тебя зрение хорошее? — Хриплю сильнее обычного. Миша из кухни выглядывает с бутербродом в руке. — Нитку вдеть не могу.
— Ты еще и слепой до кучи?
— А ты грубый, но я же в рожу тебе это не говорю… — Мои слова его никак не трогают. Он бутерброд зажимает зубами и просовывает нитку сбоку иголки.
Я такие первый раз в жизни вижу и мучаюсь кошмарно. Нитка вылетает каждые три, а то и два стежка. Пытка какая-то…
Симулятор скуки начинается, когда Рыжий выходит во двор. Из окна я вижу, что он ковыряется в машине, а через открытую форточку слышу, как сильно его эта железяка бесит. Я же убрал свое спальное место, съел что дали, помыл за собой посуду и осмотрелся. Сначала любопытно находить различия между двумя домами, а потом начинает клонить в сон.
Кажется, что ожидание длится вечность. Это хуже, чем очередь в поликлинике, но маты Рыжего наполняют день магией. Особенно то, в какой манере он подбирает слова, стараясь не повторяться. Похоже на тренировку для мозга.
Больше всего отличий я нахожу не в обстановке дома, а в Леве. Я бы не узнал его, если бы не олимпийка. Ту его версию, которую я знал, охарактеризовать очень просто: бледная белобрысая двухметровая шпала с грустным лицом. Живой Лева, который сейчас напротив меня стоит и протягивает руку, коротко стрижен и выкрашен в медный. У него шире плечи, он спину прямо держит, и глаза его блестят. Руки в мозолях и мелких порезах. Рукопожатие крепкое — даже пальцы немного сводит…
Он здоровается со мной и уходит на кухню. Оттуда возвращается со стулом, ставит его спинкой вперед и садится ко мне лицом.
— Итак, я тебя очень внимательно слушаю. — Он не врет, потому что взгляда от меня не отводит. Я тоже смотрю неотрывно, только и думая о том, как же сильно болезнь меняет людей.
— Ты полностью отличаешься от того Левы, с которым я знаком…
— Чем же?
— Всем… — коротко отвечаю я, а потом начинаю длинный пересказ всей истории, в которую вляпался.
Начинаю с самого начала, и Лева ни разу меня не перебивает. У него даже выражение лица почти не меняется. Он лишь изредка глаза в сторону отводит, будто размышляя над услышанным. Я вываливаю на него все, что знаю, и все, что получилось собрать воедино. Нет смысла утаивать ни одной детали, потому что мне если не подсознательно, то хоть с чьей-то помощью, кроме божьей, нужно понять, что делать.
Когда я заканчиваю рассказ, мы молчим какое-то время.
— Про рак пока никому не говори, — единственное, о чем просит Лева. Ни вопроса, ни уточнения. — Они не знают. Я еще не набрался смелости сообщить.
Мне ничего не остается, кроме как кивнуть. И чем дольше он молчит, обдумывая мою историю, тем больше эмоций появляется на его лице. Он выходит за рамки своей невозмутимости. Сначала коленкой трясет, пальцами хрустит, заламывая их, а потом и вовсе подрывается с места. Еще немного, и начнет круги нарезать по гостиной.
Это нас и отличает друг от друга: ему для концентрации нужно что-то делать, чтобы как-то переваривать полученный объем информации, а меня из своей головы нужно вытягивать. Думал бы я с закрытыми глазами, меня давно бы приняли за мертвого.
— Так. — На этом моменте Лева выдыхает и снова делает глубокий вдох. — Начнем по порядку. Договора, как ты выразился, я ни с кем не заключал. Никаких рейвов, вечеринок и тусовок, кроме тех, что Рыжий от скуки устраивает, здесь нет.
Тут я понимаю, каким конченым сказочником выглядел в глазах остальных. Понимаю прекрасно, почему за шиворот выволокли, но не понимаю, почему разрешили остаться. Миша — не добрая душа. Сейчас ему важнее безопасность, а я — непосредственная угроза. Если его уговорил Кирилл, то… Сколько же в его связке ключей, чтобы успеть за такой короткий промежуток подобрать нужный?..
