— Я завидую тебе. — Не знаю, сколько слов эта мелкая успела выучить, но говорю я с ней так, будто мы на одном уровне развития. — Родители у тебя классные. Поэтому бабушку слушайся и, будь добра, не вырасти засранкой.
Медведя, который под ногами валяется, я поднимаю и кладу на стол, а когда шаги сверху слышу, понимаю, что больше мне делать тут нечего. Они сами разберутся. Увидев результат своими глазами, делаю вывод, что Дача неплохой воспитатель. Пока Валя здесь, в стенах дома, демоны в ее голове успокаиваются и замолкают. Значит, хотя бы у нее есть шанс на светлое будущее.
Со мной-то уже все понятно. Это мой осознанный выбор, другие варианты я даже не рассматриваю. Просто незачем. Пусть для кого-то жизнь — великое благо, но я лучше врасту в фундамент этого дома, чем во время очередного отпуска куплю путевку в санаторий.
Вся эта беготня добавила красок моему блеклому существованию. У меня появилась цель, и ее смысл предельно ясен. За меня сейчас можно разве что порадоваться. Единственное, что до сих пор заставляет меня грустить, так это то, что к жизни я никого не верну и счастливой старости им не обеспечу. В таком далеком прошлом спасти всех нереально, б
Только на этом отрезке времени судьбу переписать можно. Там я могу вмешаться и развести их по разным углам. Тогда дом вообще не узнает, кто его владелец, и будет стоять, пока не развалится, а землю не отберут в муниципалитет.
— Как же много ты знаешь…
К Даче обращаюсь, она мне все эти мысли в голову вкладывает. Поклясться могу, что слышал, как она довольно хихикает, прежде чем я закрываю дверь.
Вот настолько все плохо… Или же хорошо?
Ладно. С одним делом разобрались. Теперь к самому сложному.
К настоящему.
Здесь, очевидно, уже ни о каком последнем рейве и речи идти не может. Его некому устраивать, если в этот раз карты разыграны в верной последовательности…
Возвращаю себя в реальность в тот момент, когда разговор на кухне заканчивается. Мое появление выглядит странно. Вот я только что рядом со всеми сидел, из-за стола встал и пропал. На это обращают внимание сразу же, а я замечаю, что Лева, вопреки всему, сейчас единственный без олимпийки сидит. Да и на мне ее быть не должно. Мне ее чуть позже подарить хотели. Испортил сюрприз, получается.
К дверной арке подхожу не торопясь. Протягиваю Леве его пропажу и своим появлением вызываю вопросы.
— Как ты?.. — Рыжий указывает на меня, а потом на место, где я должен находиться. — И откуда у тебя?..
— Я ее весь день искал, — отзывается Лева, хочет еще что-то сказать, но замолкает. Его внимание пятна крови приковывают, которых там быть не должно.
— Малой, что происходит? — Уже более осознанно спрашивает Рыжий.
— Ну… Пришлось исправить то, что наломал.
— Другого выбора не было, значит? — Лева без слов весь контекст улавливает. На подсознательном уровне чувствует то, что другим придется объяснять на словах.
— Пришлось бы еще больше ошибок сделать. Не настолько я оказался железным.
Лева кивает одобрительно, я на Рыжего смотрю и думаю, какое же у него лицо сейчас глупое.
— Сам ты глуп… — Недоумение на его лице сменяется удивлением. — Е-мое… Ты че натворил там?
— Много чего, как оказалось.
Главное, что связь снова восстановлена.
Обещаю все вечером рассказать, чтобы было за чем время скоротать, пока у стены тремся до утра. Да, рутину никто не отменял. Место все же заколдованное, если говорить грубо. Поменяются тут лишь правила, но об этом я тоже расскажу позже.
Пока что приходится подготовиться. Не знаю, чего я ожидал, но терпения ни у кого не хватает. Если Женя осторожно подходит пошушукаться вполголоса и вопросы задает абстрактные, чтобы примерную картину понимать, то остальные прут напролом как танки. Даже Кирилл не остается в стороне. Единственный, кто не достает, — Лева, которому и так все понятно. Для него результат важнее, чем все действия, что к нему привели. Они как дети, чьи подарки лежат под новогодней елкой. Лежат с двадцать шестого декабря, а им как-то до курантов дотерпеть надо.
Для них это пытка, а пытать я никого не хочу. Смысла в этом нет, а потому, если так распирает…
Выкладываю все свои приключения как есть. Только фрагменты, в которых Валя участвует, немного сглаживаю и лукавлю. О полной правде приходится даже не думать и отвлекаться на любую ерунду. Контролировать свои мысли — не самый простой процесс.
— Короче, пришлось на место все вернуть. И вот я тут. Снова с вами.
Вдруг меня обнимает Женя, и я немного теряюсь.
— Спасибо.
— Да не за что…
Если от Жени я получаю благодарность, то от Рыжего — значок, что я дурачок. По крайней мере, он не в восторге от того, что спасать меня больше не надо.
— Вроде рад, а вроде так вот… — Он ладонь чешет, сначала своими ногтями короткими, а потом зубами грызть начинает. Так я понимаю, что нахожусь в шаге от батиного подзатыльника.
— Заслуженно.
