– Господи, сколько надо терпения… – вздохнула первая голова Горыныча. – Сколько надо сил потратить, нервов… пока их научишь. Ни воспитания, ни образования…
– Насчет «немножко жарить» – это он хорошо сказал, – молвила вторая голова. – А?
– На какие усы ты все время намекаешь? – спросила Ивана третья голова. – Весь вечер сегодня слышу: «усы, усы…» У кого усы?
шутливо спела первая голова. – Как там дальше про Хаз-Булата?
– «Она мне отдалась», – отчетливо сказал Иван.
Опять сделалось тихо.
– Это грубо, Иван, – сказала первая голова. – Это дурная эстетика. Ты же в библиотеке живешь… Как ты можешь? У вас же там славные ребята. Где ты набрался этой сексуальности? У вас там, я знаю, Бедная Лиза… прекрасная девушка, я отца ее знал… Она – невеста твоя?
– Кто? Лизка? Еще чего!
– Как же? Она тебя ждет.
– Пусть ждет – не дождется.
– Мда-а… Фрукт, – сказала третья голова.
А голова, которая все время к жратве клонила, возразила.
– Нет, не фрукт, – сказала она серьезно. – Какой же фрукт? Уж во всяком случае – лангет. Возможно, даже шашлык.
– Как там дальше-то? – вспомнила первая голова. – С Хаз-Булатом-то?
– Он его убил, – покорно сказал Иван.
– Кого?
– Хаз-Булата.
– Кто убил?
– М-м… – Иван мучительно сморщился. – Молодой любовник убил Хаз-Булата. Заканчивается песня так: «Голова старика покатилась на луг».
– Это тоже не надо. Это жестокость, – сказала голова.
– А как надо?
Голова подумала.
– Они помирились. Он ему отдал коня, седло – и они пошли домой. На какой полке ты там сидишь, в библиотеке-то?
– На самой верхней… Рядом с Ильей и донским атаманом.
– О-о! – удивились все в один голос.
– Понятно, – сказала самая умная голова Горыныча, первая. – От этих дураков только и наберешься… А зачем ты к Мудрецу идешь?
– За справкой.
– За какой справкой?
– Что я умный.
Три головы Горыныча дружно, громко засмеялись. Баба-яга и дочь тоже подхихикнули.
– А плясать умеешь? – спросила умная голова.
– Умею, – ответил Иван. – Но не буду.
– Он, по-моему, и коттеджики умеет рубить, – встряла Баба-яга. – Я подняла эту тему.
– Ти-хо! – рявкнули все три головы Горыныча. – Мы никому больше слова не давали!
– Батюшки мои, – шепотом сказала Баба-яга, – сказать ничего нельзя.
– Нельзя! – тоже рявкнула дочь. И тоже на Бабу-ягу: – Базар какой-то!
– Спляши, Ваня, – тихо и ласково сказала самая умная голова.
– Не буду плясать, – уперся Иван.
Голова подумала.
– Ты идешь за справкой… – сказала она. – Так?
– Ну. За справкой.
– В справке будет написано: «Дана Ивану… в том, что он – умный». Верно? И – печать.
– Ну.
– А ты не дойдешь. – Умная голова спокойно смотрела на Ивана. – Справки не будет.
– Как это – не дойду? Если я пошел, я дойду.
– Не. – Голова все смотрела на Ивана. – Не дойдешь. Ты даже отсюда не выйдешь.
Иван постоял в тягостном раздумье… Поднял руку и печально возгласил:
– Сени!
– Три-четыре, – сказала голова. – Пошли!
Баба-яга и дочь запели:
Они пели и прихлопывали в ладоши.
Иван двинулся по кругу, пристукивая лапоточками… И руки его висели вдоль тела: он не подбоченился, не вскинул голову, не смотрел соколом.
– А почему соколом не смотришь? – спросила голова.
– Я смотрю, – ответил Иван.
– Ты в пол смотришь.
– Сокол же может задуматься?
– О чем?
– Как дальше жить… Как соколят вырастить… Пожалей ты меня, Горыныч! – взмолился Иван. – Ну, сколько уж? Хватит…
– А-а, – сказала умная голова, – вот теперь ты поумнел. Теперь иди за справкой. А то начал тут… строить из себя. Шмакодявки! Свистуны! Чего ты начал строить из себя?
Иван молчал.
– Становись лицом к двери, – велел Горыныч.
Иван стал лицом к двери.
– По моей команде вылетишь отсюда со скоростью звука.
– Со звуком – это ты лишку хватил, Горыныч, – возразил Иван. – Я не сумею так.
– Как сумеешь. Приготовились… Три-четыре!
Иван вылетел из избушки.
Три головы Горыныча, Баба-яга и дочь засмеялись.
– Иди сюда, – позвал Горыныч невесту, – я тебя ласкать буду.
А Иван шел опять темным лесом… И дороги опять никакой не было, а была малая звериная тропка. Шел-шел Иван, сел на поваленную лесину и закручинился.
– В душу как вроде удобрение свалили, – грустно сказал он. – Вот же как тяжко! Достанется мне эта справка…
Сзади подошел медведь и тоже присел на лесину.
– Что такой печальный, мужичок? – спросил медведь.
– Да как же!.. – сказал Иван. – И страху натерпелся, и напелся, и наплясался… И уж так-то теперь на душе тяжко, так нехорошо – ложись и помирай.
– Где это ты так?
– Ав гостях… Черт занес. У Бабы-яги.
– Нашел к кому в гости ходить. Чего ты к ней поперся?
– Да зашел по пути…
– А куда идешь-то?
– К Мудрецу.
– Во-он куда! – удивился медведь. – Далеко.
– Не знаешь ли, как к нему идти?
– Нет. Слыхать слыхал про такого, а как идти – не знаю. Я сам, брат, с насиженного места поднялся… Иду вот тоже, а куда иду – не знаю.
– Прогнали, что ль?
