– Так какой у тебя план? – спросила Мэнсфилд. – Взять деньги и сбежать? И как долго, по-твоему, ты будешь бегать, прежде чем я тебя найду?
– Достаточно.
– Что бы ты ни надумал, не делай этого. Нужна помощь? Я помогу. Хочешь поговорить о нашей сделке? Давай поговорим. Только ты и я.
– Мне просто нужны деньги. Где они?
– У меня их нет.
Я покачал головой. И револьвер тоже слегка качнулся.
– Тогда для тебя все закончится плохо.
– Томас, я не понимаю…
– Тебе и не нужно понимать. Надо только сказать…
– Неужели это все только из-за денег?
– Черт возьми, Мэнсфилд! – Злость помогала мне держать револьвер твердо. – Деньги здесь ни при чем.
Она пристально посмотрела на меня, а когда заговорила, то уже другим, более мягким, тоном.
– Да, ни при чем. Вчера у тебя тоже был стресс, но ты держался иначе. Это как-то связано со вчерашним нападением? Ты из-за барменши так завелся?
– Ее зовут Мэри.
– Ты что, знаешь, кто это сделал?
Я промолчал.
– И что будет, если ты его найдешь? – Она придвинулась ближе. Мое молчание придало ей смелости. – Убьешь его?
– Я не убийца.
– Скажи это Кевину Фостеру.
– Думаешь, это был я?
– А разве нет?
Я помолчал, чувствуя, как во мне рождается новый позыв. Не гнев, но потребность облегчить душу. Выплеснуть все, что лежало давящим грузом. Я просто устал держать все в себе.
– Его застрелил Джо. – Я постучал пальцем по рукоятке револьвера. – Вот из этого.
– Так зачем ты его защищаешь? – тут же спросила Мэнсфилд.
– У меня не было выбора.
– Теперь у тебя есть шанс, Томас. Ты забрал пулю. У Джо больше ничего нет против тебя.
Она снова сократила расстояние между нами и скользнула взглядом по стволу револьвера.
– Может, продолжим разговор в другом месте? – предложила она. – У меня есть «Сникерс» и банка газировки. Можно купить что-нибудь на ужин.
– Я не голоден.
– Так зачем тебе деньги? Работай со мной, Томас. Или ты на стороне Джо? На стороне Марченко? Такой у тебя план?
– А это имеет значение?
– Господи! – В ее голосе внезапно прорезалась сталь. – Ты действительно идиот. Хочешь найти того, кто напал на твою подругу? Я же здесь!
– Мэнсфилд…
– Я серьезно! Убери револьвер и дай мне сделать пару телефонных звонков. Мы объявим этого парня в розыск. Найдем к концу дня!
Я задумался. Честное слово, Дебра, я действительно задумался. Представил ухмыляющуюся физиономию Саймона Джейкобса на заднем сиденье патрульной машины. В камере – оранжевый комбинезон и стальные кандалы. Представил целым и невредимым в уютном заведении для душевнобольных преступников. Трехразовое питание, кабельное телевидение и свидания с близкими. Скидки на книги и специальные предложения от канала HBO.
– Выворачивай карманы, – тихо сказал я.
Она попыталась податься вперед. Я толкнул ее на кровать.
– Говорю тебе, я прочла твое досье. Ты ведь хочешь убить его, да? Для тебя это что-то вроде кайфа… нездоровое возбуждение.
– Выворачивай карманы, Мэнсфилд! – прорычал я и, наклонившись вперед, приставил «Смит-и-Вессон» к ее щеке.
Она замерла на секунду. Возможно, оценивала, насколько серьезно я настроен и готов ли пойти дальше угроз. Потом, наверно, прочитав ответ в моих глазах, сунула руку во внутренний карман куртки, вытащила пластиковый пакет с деньгами и бросила его на кровать. Я едва не заплакал.
– Думаешь, тебя надолго хватит? – спросила она, когда я сгреб пакет. – Только делаешь вид, что тебя используют. Я, Джо. Работать с таким человеком, как Демьян Марченко, – это твое решение. И этот… самосуд – тоже твое решение.
– Хватит.
– Знаешь, я ошибалась на твой счет. Джо вовсе не использовал тебя. Он тебя готовил.
Я глянул на нее, и она замолчала. Потом отступил и прислонился к столику, стоявшему под окном.
– И что дальше?
– Ты пристегнешь себя наручниками к батарее. Я позабочусь, чтобы Морриконе узнал, где тебя найти.
Убедившись, что Мэнсфилд сделала все как надо, я убрал свой револьвер и прихватил ее «Глок». Уже подойдя к двери, оглянулся. Детектив сидела на полу, держа руку под неудобным углом. Я вернулся поправить манжету, и она отпрянула. Что такого она во мне увидела?
Я переступил через нее, заглянул в ванную, нашел салфетку и сунул ей в рот. Сказать что-нибудь на прощание? Извиниться? Хотя какие в такой момент извинения.
Я бы не сделал тебе ничего плохого, Дебра. Ты и сама это знаешь. Теперь, когда все закончилось, мне легко это сказать, хотя это слабое утешение. Но если эта история тебя чему-нибудь научила, если ты, как утверждаешь, и правда читала мое досье, то ты знаешь, что я не обижаю женщин. Просто я не такой. Поэтому и говорю сейчас то, чего тогда сказать не мог. Мне очень жаль. Прости.
И снова долгая дорога из города.
В «Форде» Джо было тепло, на выцветших кожаных сиденьях – мягко, и когда часы на приборной панели показали начало нового дня, а адреналин из крови выветрился, я, чтобы не заснуть, опустил стекло. Ночь дохнула холодом. Тучи под черным куполом ползли, чуть ли не касаясь верхушек деревьев. Ветки тянулись вверх, пытаясь за них ухватиться, пустить корни и расползтись по небу.
