Люсьен задержал на ней взгляд. Он бы поспорил на годовой заработок, что любая девушка в кафе отдала бы все за то, чтобы стать героиней его фотографий. Но Кейтлин была другой. Взять хотя бы упорство, с которым она отвергала все приглашения на свидание. Люсьен не хотел показаться тщеславным, но до сих пор с ним такого не случалось. Никогда. И решение ее завоевать только укрепилось. Откровенно говоря, его заинтриговала эта очень сдержанная, необычайно талантливая девушка. Хотя удивить его в те дни было практически невозможно.
– Не отталкивай меня, дорогая, – сказал он. – Приходи на выставку, посмотришь на фотографию сама. И если она тебе все-таки не понравится, я ее сниму.
– Ой, да ладно. Вы просто хотите, чтобы я согласилась.
Он прижал руки к сердцу, притворяясь обиженным.
– Обидно, что ты так плохо обо мне думаешь.
Она засмеялась.
– Я не это имела в виду. Просто… Я не уверена, что это похоже на меня. Вероника бы получилась намного лучше, точно. Она постоянно этим занимается.
– Но мне не нужна постановочная картина. Мне нужен твой портрет.
Люсьен пристально посмотрел на Кейтлин.
– Ты согласилась бы на мешковину, если бы перед тобой был кашемир?
Кейтлин слегка покраснела. Именно такое на нее и действовало. Неумеренные комплименты – хотя она и говорила себе, что это ничего не значит, флирт такого рода был у Люсьена в крови.
Француз почувствовал, что она готова сдаться, и приготовился к последнему удару.
– Пожалуйста, Кейтлин. Даю слово: если тебе не понравится снимок, я его сразу же уберу.
Она снова вздохнула, на этот раз сдаваясь.
– Ладно, хорошо. Выставляйте фотографию. Только пообещайте убрать, когда попрошу.
Он накрыл ее руку ладонью.
– Конечно. Я не нарушу обещания.
Люсьен нежно сжал ее руку длинными прохладными пальцами, пристально глядя синими глазами.
Она вырвалась и откинула с лица волосы, как всегда, когда нервничала или чувствовала себя неуверенно.
– Хорошо. Значит, договорились. – Она резко вскочила. – Мне надо идти. Работать.
И поспешила в кухню.
Стоя в сторонке, Ален подслушал их разговор. Он подождал, пока Кейтлин уйдет, и наклонился через барную стойку.
– Друг мой, предупреждаю: осторожно. Кейтлин не такая, как девчонки, к которым ты привык.
Люсьен улыбнулся его озабоченности.
– Понимаю.
Ален не улыбался.
– Вот и хорошо. Я не потерплю, если ты ее обидишь.
В следующую пятницу днем после занятий Кейтлин решила посетить нелегальную галерею «Наби», где Люсьен устроил фотовыставку. В районе было несколько таких зданий, где выставлялось современное изобразительное искусство Парижа. В связи с нехваткой доступного студийного пространства и трудностями с организацией выставок в известных галереях многие молодые художники-новаторы объединялись в коллективы и занимали старые заброшенные здания в районе Бельвиля и канала Сен-Мартен.
Самым популярным из них считался «Наби». Раньше в здании размещалась школа, которая закрылась еще в семидесятых. Пятнадцать лет оно стояло бесхозным, пока его не захватила группа художников и фотографов и тайно преобразовала в выставочное пространство. Вместе с другими неофициальными художественными галереями города «Наби» быстро приобрела репутацию места, где знающие коллекционеры скупали работы восходящих звезд, прежде чем те становились знаменитостями.
Войдя внутрь, Кейтлин поразилась. Здание было совсем не похоже на заброшенный дом. Она не увидела грязных тюфяков. На самом деле художники там не жили. Пространство было гораздо больше и солиднее, чем она себе представляла: около семидесяти художников выставлялись на пяти этажах в скромных студийных помещениях. Здесь было на что посмотреть – от уличного искусства до инсталляций, а также скульптур в стиле Марселя Дюшана. Но Кейтлин не стала изучать всё подряд, а прямиком направилась к экспонатам Люсьена.
Вчера вечером она поспрашивала Алена о его работе. Тот объяснил, что Люсьен с помощью фотографии исследовал социальные проблемы времени, чтобы показать более темную сторону Парижа.
– Мать у него из Алжира, отец – француз, – рассказал Ален. – Так что пока Люсьен рос, он не чувствовал, что принадлежит к какой-то одной из культур.
Сейчас, рассматривая фотографии, Кейтлин видела этот взгляд со стороны, некоторую отчужденность, чтобы подчеркнуть нынешнюю социальную нестабильность во Франции. Люсьен фотографировал в грязных banlieues[26], и вот результат: зернистые черно-белые снимки мрачных общественных зданий и бездушных автострад, торговых центров и закусочных фастфуда, бандитских разборок и бездомных. Снимки словно открыли окно в повседневное насилие, бедность и отчаяние, в которых живут тысячи обычных людей. Такой мощной, впечатляющей работы Кейтлин не видела давно. Глубина искусства, сострадание в работах произвели на нее неизгладимое впечатление.
