Она долго стояла у основной экспозиции. Наконец, вспомнив, что галерея скоро закроется, перешла в комнату поменьше. Там подборка была менее серьезной и бессистемной – запечатленные моменты, которые привлекли внимание Люсьена. Именно там она нашла свою фотографию. Не заметить ее было трудно: она занимала большую часть стены. Сначала Кейтлин страшно смутилась, увидев такую огромную фотографию, пока не вспомнила, что здесь больше никого нет. Только тогда она немного расслабилась и наконец стала изучать снимок, из-за которого пришла.
Люсьен запечатлел ее в момент глубочайшего самоанализа: она хмуро смотрела в блокнот для рисования, зажав в зубах кончик карандаша. Короткие темные волосы были заправлены за уши.
«Он прав, все не так уж плохо, – неохотно признала она. – Меня даже не узнали бы. Пускай выставляет фотографию, если хочет.
Приняв решение, она повернулась, чтобы уйти. Но что-то ее остановило. Она долго смотрела на фотографию. У нее возникло странное чувство дежавю. В снимке было что-то до боли знакомое…
Вдруг что-то щелкнуло: Кейтлин словно перенеслась на шесть лет назад, в воскресный вечер в их доме в Вэллимаунте. Она заканчивала домашнее задание, а мать корпела над расписанием работы персонала отеля на следующую неделю – нахмурившись, полностью поглощенная делом. И тут Кейтлин осенило: на фотографии она была вылитая мать!
Кейтлин, зачарованная, стояла перед фотографией, не в силах оторвать глаз.
Она была настолько поглощена фотографией, что не заметила, как в комнату вошел Люсьен и встал рядом с ней, пока он не заговорил:
– У тебя все в порядке?
Она вздрогнула от его голоса, огляделась и увидела, что он хмуро смотрит на нее сверху вниз. Она быстро вытерла глаза.
– Кейтлин? Ça va, mon amour?[27] – переспросил он.
От искренней заботы в его голосе к глазам подступили слезы.
– Все хорошо, – выдавила она дрожащим голосом и, решив, что нужно объясниться, сказала: – Просто… фотография напомнила мне кое-кого, вот и все. Мать.
– И это тебя огорчает? – насмешливо спросил он.
– Да, – тихо сказала она и, поколебавшись, добавила: – Видите ли, она умерла пять лет назад.
Люсьен сжал ей руку.
– Мне очень жаль, – пробормотал он.
Воцарилось молчание. Другой, возможно, стал бы выпытывать подробности, но Люсьен, казалось, принимал ее потребность в уединении.
– Что ты скажешь о выставке? – спросил он.
Кейтлин обрадовалась смене темы разговора.
– Просто блестяще, – честно призналась она.
Она вернулась в другую комнату, стараясь уйти от своей фотографии.
Люсьен пошел за ней.
– Вот это моя любимая, – показала она на пейзаж. – Нравится, как переданы свет и тень. Это… великолепно.
Люсьен был приятно удивлен.
– Великолепно? – Он притворился, что размышляет над ее отзывом. – Необычный отзыв. Но не знаю, правда ли это. Может, ты просто ко мне снисходительна.
Она приподняла бровь.
– А вы, наверное, ждете еще похвал.
Он тихонько засмеялся.
– Я обнаружил, что сколько бы тебя ни хвалили, все равно мало.
Не успела она задать ему вопрос о работе, в дверях появился еще один мужчина и их прервал. Он был старше Люсьена, где-то лет под сорок, и выглядел более традиционно, но тоже ультрасовременно – в черном костюме и черной рубашке с распахнутым воротом.
– Люсьен? – нетерпеливо окликнул он. – Тебя все ждут – как обычно. Ты идешь или что?
– Чуть позже, Филипп, – добродушно ответил Люсьен. – Отправляйтесь без меня.
Его друг собирался возразить, но затем его взгляд метнулся к Кейтлин, и выражение лица сменилось с раздраженного на веселое. Он сказал Люсьену что-то еще. Хотя за последний год французский Кейтлин значительно улучшился, ей все еще было трудно уловить быструю разговорную речь. Ей показалось, что мужчина бросил что-то вроде: «Чем стоять здесь и флиртовать весь вечер, пригласи ее с собой». Кейтлин почувствовала, как у нее загорелись щеки. Люсьен закатил глаза, а Филипп засмеялся, прежде чем оставить их наедине. Филипп ушел, а Люсьен повернулся к ней.
– Ну что? Пойдешь с нами?
Кейтлин поначалу решила отказаться. Ей не особенно нравилось общаться с незнакомцами. Но сегодня вечером оставаться одной не хотелось. После воспоминания о матери ей нужно было немного отвлечься.
– Я бы пошла, – улыбнулась ему она.
Он обрадовался.
– Хорошо. Тогда пойдем, пока на меня не обиделись еще больше.
Через полчаса они присоединились к друзьям Люсьена в модном баре-ресторане на канале Сен-Мартен. Компания из почти двадцати человек уселась в кружок на пластиковых стульях, стоявших на берегу канала. Они шумно приветствовали Люсьена, поддразнивая, что он припозднился, что, очевидно, вошло у него в привычку.
Весь вечер Люсьен не отходил от Кейтлин: наполнял вином бокал, наклонялся и пояснял шутки, когда видел, что она растеряна, знакомил с дизайнерами, работавшими в «Наби». Ночь вступала в свои права: становилось темнее и холоднее. Люсьен заметил, что она дрожит.
– Держи-ка, – сказал он, снимая пиджак и набрасывая ей на плечи.
