– А есть что-нибудь такое, чем бы ты хотела заняться, когда будешь постарше, дорогая? – спросила Одри, соображая: ну должен же найтись какой-то способ – любой – избавиться от девчонки.
– Хочу работать моделью, – сразу ответила та.
«Оригинально, ничего не скажешь», – подумала Одри и выдавила натянутую улыбку.
– Какая замечательная идея! – Она потянулась к «Ролодексу»[39]. – Ну, в этом я могу тебе помочь.
Рич Кэссиди был человек занятой. У владельца небольшого, но престижного модельного агентства время ценилось на вес золота. Обычно он работал в Лос-Анджелесе, а в Нью-Йорк прилетел на один день: провести кастинг, чтобы найти свежее лицо для презентации одного из крупных клиентов «Хилтман джинс». До сих пор ни одна из девушек, которых он видел, для этой роли не подходила совсем. «Хилтман» охотился за определенным образом – девушки с характером, с естественным, неосознанным хладнокровием.
Рич заметил ее, проходя через приемную. На одном из низких диванов, обитых замшей, безразлично перелистывая журнал и жуя жвачку, сидела поразительная юная девушка с прелестными белокурыми завитками. Рич на мгновение окинул ее взглядом, полагая, что девушка опоздала на кастинг. Обычно он с такими не церемонился. Он не выносил опоздания, а жующих просто ненавидел. Но эта девушка… в ней было что-то особенное.
Он направился к Линде, секретарше.
– Кто это? – Он показал на блондинку. – Кто-то для «Хилтмана»?
Линда сверилась с журналом.
– Нет, это визит на одиннадцать – Эмбер Мелвилл.
Рич поднял женоподобно выщипанную бровь.
Он совершенно забыл об обещании, данном Одри Пенфолд. Когда она попросила его встретиться с незваной гостьей, он не хотел, но за ним был должок: на одном из ее благотворительных вечеров Рич познакомился с гримером Луисом Кентом, ставшим его близким другом, так что хочешь не хочешь согласился на ответную любезность.
Он не ожидал, что из этого что-то получится. Разумеется, Эмбер Мелвилл хотела стать моделью, ну так что с того. Он представлял себе типичную урожденную английскую аристократку: серые волосы, вытянутое лицо, тонкие губы. Но на самом деле с короной из тугих платиновых локонов и губками бантиком Эмбер больше походила на куртизанку периода Реставрации. Даже не зная ее подноготной, Рич видел ее насквозь: потаскушка из высших слоев общества, богатенькая дрянь, избалованная соплячка, готовая сделать что угодно – и с кем угодно – ради забавы. И сохрани она этот взгляд перед фотоаппаратом, сколотит целое состояние. Рич мгновенно принял решение.
– Хорошо, Линда. Свяжись с Полом и скажи, что я пришлю кое-кого для пробных снимков.
Он подошел к Эмбер и присел рядом с ней на корточки.
– Что ж, Эмбер Мелвилл, – начал он. – Как ты относишься к тому, чтобы стать знаменитой?
Уильяму не понравилось, когда он узнал, что Эмбер хочет остаться в Нью-Йорке и стать – подумать только! – моделью.
– Осенью ей нужно вернуться в школу, чтобы получить приличную профессию, – сердился он. – А не заигрывать с кучей незнакомых людей.
Изабель, которая час провисела на телефоне, выслушивая слезную мольбу младшенькой, была склонна выполнить желание Эмбер.
– Ну какие они незнакомцы, – увещевала она мужа. – Я поговорила с Одри. Владелец агентства – ее большой друг. Она его очень ценит и уверяет, что Эмбер будет в хороших руках. Честно говоря, я не понимаю, в чем проблема.
– Проблема в том, что дочери всего лишь шестнадцать. Сейчас это, по крайней мере, значит, что на нашей стороне закон, – решительно заявил Уильям. – Чтобы уехать из дома, ей необходимо наше согласие. И я заранее готов принять меры, чтобы заставить ее вернуться в Англию.
Его жена вздохнула.
– Смотри, Уильям, она тебе спасибо не скажет. Для нее это огромная возможность, и ты не должен ее отбирать.
Изабель мягко покачала головой.
– Ну давай, признайся честно. Ты правда ждешь, что она вернется в Англию, сядет за учебники и пойдет учиться в университет? Ты ведь понимаешь, что это не ее. Она не похожа на Элизабет.
С этим Уильям спорить не стал.
И опять с помощью матери Эмбер поступила по-своему. Она понимала, что должна радоваться результату, но втайне была расстроена. Если бы они на самом деле ее любили, разве отпустили бы так легко?
После открытия магазина в Гинзе свободного времени у Элизабет не прибавилось. Окрыленный успехом контракта в Токио, Ямамото настаивал на расширении сети, и через несколько недель она уже осматривала сверкающие небоскребы и облицованные мрамором магазины в центре Гонконга. Потом оказалась на Орчард-роуд в Сингапуре и в современном торговом квартале между Сукхумвит-роуд и площадью Сиам в Бангкоке.
