– Я была в полуобморочном состоянии, Грейс, – проговорила мама спокойно. – Они накачали меня наркотиками, чтобы вытащить тебя. Я едва помнила, как меня зовут, где уж тут было думать о твоем имени. И почему тебя это так волнует? Кроме меня, его, кажется, никто не знает.
И с этим пришлось согласиться.
– Радуйся, что отец был не сильно под градусом, а то назвал бы тебя Эль-Пасо, – пошутила мама.
Я не хуже ее знала, что такое вполне могло случиться, и в тот день он мог быть накачан под завязку.
– Ну нет, он никогда не назвал бы меня Эль-Пасо.
И тут меня осенило.
– Так вот почему мы здесь – в этом ужасном штате?
– И да и нет! В первую очередь мы здесь, чтобы посетить концертный зал Шривпорта, – проговорила она торжественно и сделала многозначительную паузу. Не заметив никакой реакции с моей стороны, мама продолжила: – Первый концерт Элвиса! После которого появилась на свет фраза «Элвис покинул здание!». Там есть статуя и все такое.
С такой веской причиной пришлось считаться!
– И до кладбища рукой подать, – нервно добавила она.
У меня непроизвольно вырвался такой глубокий вздох, от которого даже лобовое стекло запотело.
Несмотря на мольбы матери, я не смогла простить отца и больше никогда его не видела. А дальше произошло следующее: по совету настоятеля местной церкви мама скрепя сердце велела отцу уехать. При отсутствии других близких родственников, его брат приехал и увез его в Шривпорт. Никто из друзей не мог поверить в то, что она решилась на такое – выгнать умирающего человека из его собственного дома. Ну а мы не сочли нужным рассказывать о том, какой жестокой сволочью он всегда был, вот и придумали отмазку со страховкой и медицинским обслуживанием. А тех, кто задавал слишком много вопросов, старались избегать.
Папин брат забрал из дома все, что могло поместиться в его машину: не только медицинские принадлежности, но ружье времен Гражданской войны, которое висело над нашим камином, подставку для ложек, сделанную отцом еще в школьные годы… По его требованию был нанят эвакуатор, который забрал «Шевроле» 57-го года, стоявший заброшенным в гараже и используемый для складирования пустых винных бутылок.
Спустя две недели отец умер и был похоронен своей луизианской семьей в Шривпорте. На прощание с ним мы не были приглашены. Брат отца сообщил по телефону о его кончине и выслал по почте свидетельство о смерти.
Для друзей и старых армейских приятелей отца, которые горели желанием рассказать, каким замечательным человеком он был, мама организовала поминальную службу в Эль-Пасо. И мы с удивлением наблюдали за очередью к микрофону из желающих поделиться историями о военных подвигах и барных похождениях отца. Могло показаться, что мы никогда его по-настоящему не знали. Или, наоборот, слишком хорошо знали!
А я сидела и плакала, думая о том, что заветное примирение никогда уже не случится. В моих мечтах все происходило как в сказке: отец видел, какой я стала, каких успехов добилась, и – бац! – с ним случалось озарение, и он извинялся за все, что когда-либо сделал, а потом старался наверстать упущенное… В день его смерти все эти фантазии канули в небытие.
А наша поездка приняла неожиданный оборот. Сначала больница в Далласе, потом дом с привидениями. А теперь еще и посещение могилы отца. Это было не совсем то, на что я подписывалась.
Мой телефон зажужжал, уведомив меня о новом сообщении, которое
Услышав этот разговор с самим собой, улыбнулась и решила как можно быстрее отправить ответное сообщение.
– Все это не займет у нас много времени, – проговорила мама.
И действительно, судя по навигатору, зал находился на бульваре Элвиса Пресли, всего в двух километрах от кладбища. Я чуть не проскочила знаменитый мюзик-холл, ожидая увидеть что-то грандиозное, расположенное на бульваре, названном в честь Короля. Вместо этого – однополосная дорога и невзрачный парк, где на скамейках лежали бомжи, а витрины расположенных рядом магазинов были покрыты граффити либо просто заколочены досками. Даже мама не захотела выходить из машины.
– Давай, Грейс, остановимся, и ты сфотографируешь, как я показываю на статую Элвиса.
Высокое кирпичное здание было действительно красивым и вполне соответствовало своему названию, но складывалось ощущение, что его случайно разместили посередине не того района. Лестницы, ведущие в здание, начинались прямо от дороги, и нигде не было видно парковки. Я притормозила и достала телефон. Мама наклонилась в сторону статуи, чтобы создалось впечатление, что она стоит рядом. Но, как только она открыла дверцу, чтобы поймать лучший ракурс, к нам из парка направился какой-то мужчина в костюме и босиком. Пришлось ей срочно запрыгнуть в машину.
