– Разве это не очевидно? Джефф – полная противоположность твоему отцу. Все было бы хорошо, если бы ты его любила. А он стал для тебя просто убежищем, чтобы не оказаться на месте твоей мамы.
Черт. Столько времени и сил было потрачено на всякие там сеансы психотерапии, а Аша все взяла и объяснила. Мне тут же вспомнились мамины слова, когда я рассказала ей об измене Джеффа. Только теперь я поняла, что она имела в виду: «Ты сделала все, что могла, с тем, что подвернулось под руку, Грейс. Но теперь у тебя есть больше, ты можешь больше и заслуживаешь большего».
Я впитывала слова Аши как воздух. Как часто мне хотелось испытать настоящую любовь – когда голова кружится от желания и страсти. Я мечтала о настоящем чувстве, каким бы страшным оно ни было. Я готова была рискнуть, возможно, принять неверные решения, но все же… И еще я хотела, чтобы мама стала свидетельницей моего счастья и знала, что отец меня не сломил.
– Я не могу потерять ее вот так, – всхлипнула я.
– Смирись, Грейс. Не существует идеального способа ухода родителей. Но Лоралинн – боец, и она не сдастся, не побывав в Грейсленде! Ни за что на свете. – Аша звучала так убедительно, а мне так хотелось ей верить.
Очень хотелось!
– Раньше я тоже так говорила…
– Прекрати Грейс. Я люблю тебя, но хватит уже. То, что ты сделала… что ты делаешь, – на такое мало кто решился бы, – сказала она строго.
Аша была из тех людей, которые не навязывают своего мнения и всегда знают, когда замолчать. Но не на этот раз. Самое удивительное, что и я изменилась! Прежняя Грейс сказала бы: «Неужели?» – но новая согласилась и просто ответила: «Да, знаю».
– Ты лучше подумай заранее, что скажешь маме, когда она придет в себя. А теперь иди отдохни. И помни, что можешь звонить мне в любое время, как понадоблюсь, хорошо?
Идея отдохнуть показалась мне очень заманчивой. Мама всегда говорила, что в моменты грусти нужно подумать, не усталость ли в ней виновата. А маму нужно слушаться. И Ашу!
– Последую твоему совету. Спасибо тебе за все, Аш. Скучаю. – Круг моих друзей включал в себя только тех, кто понимал меня без лишних слов. Они заменили мне семью. Правда, с некоторых пор мама тоже вошла в число избранных.
– Я тоже по тебе скучаю. Пока.
Повесив трубку, я подошла к маминой кровати, стоявшей у большого грязного окна, и легла на кушетку рядом. С этого места мне хорошо были видны городские огни, мигающие и как будто двигающиеся в кромешной темноте. Внезапно я почувствовала что-то твердое у себя в кармане. Поднявшись рывком, достала маленький пакетик с камнем от мадам Арабеллы, о котором совершенно забыла. Гладкий голубой камень был завернут в записку:
Что?
Очень знакомое состояние.
Ух ты!
Кажется, мы не зря потратили свои пятьдесят долларов. А где же то предсказание, которое она нам напоследок дала? Никак не могу вспомнить, куда засунула конверты. А может быть, и не стоит их искать, а то вдруг окажется, что там про больницу написано… Обойдусь пока этим камушком. Странно, конечно, все это! Еще две недели назад я сидела в своем офисе и пыталась убедить клиента, что покупка нового телевизора с восьмидесятидюймовым экраном не может быть отнесена к статьям расходов на развитие бизнеса. И вот надеюсь на чудодейственные свойства камня, подаренного мне медиумом из Луизианы, – вдруг он поможет маме. Или уже помогает?
Я взяла мамину руку, вложила в нее камень и стала держать, пока не задремала. Перед сном я мечтала быть разбуженной маминым здоровым храпом, а не звуками многочисленных аппаратов, поддерживающих ей жизнь.
После нескольких ночей, проведенных на больничной кушетке, я решила, что пора принять душ, хотя бы из уважения к персоналу, которому приходилось ощущать мой запах, каждый раз заходя в палату. Все они были хорошо воспитаны, поэтому ограничивались советом немного отдохнуть, но на лицах читалось: «Когда, мать твою, ты уже помоешься?!» Я спала под одеялом, не уступающим в жесткости ершику для мытья посуды, провонявшему хлоркой и отбеливателем. Мыла подмышки над раковиной в больничной ванной, но дезодорант уже не помогал. Моя шея утратила способность поворачиваться – но кому вообще нужно смотреть налево?
