– Фу, – сказал мужчина и легонько пнул собаку ботинком. Вытер руку о шорты. – Если будем так тащиться, до темноты не успеем, – недовольно проговорил он и достал из рюкзака веревку. – Не шевелись, – велел он Томми.
– Что вы делаете? – испугалась Кэтрин.
– Не хочу ночевать в лесу.
Томми смотрел себе под ноги, а незнакомец тем временем обвязал веревкой его спину и грудь под мышками и ловко затянул сложный узел. Другой конец веревки просунул себе под ремень. Теперь их с Томми разделяла веревка примерно пять футов длиной.
– Я пойду медленно, но вы не отставайте, идет?
Он снова взвалил Мориса на плечи и двинулся в путь. Веревка натянулась; Томми заковылял вперед, но не прошел и трех шагов, как споткнулся и упал.
– Стойте! – вскрикнула Кэтрин.
Мужчина выругался. Томми лежал на земле и, кажется, ничего не понимал. К его щеке, как почтовая марка, прилип мокрый лист.
– Что застыла? Помоги брату. Еще раз упадет, и клянусь, я больше останавливаться не буду. Потащу его волоком до самой фермы.
Кэтрин заплакала.
– Давай же, Томми. Вставай.
Томми встал. Незнакомец зашагал вперед. Теперь для Кэтрин существовали лишь следующий шаг, Томми и натянутая веревка. Позже она будет злиться на себя, что не обращала внимания на дорогу. Она ничего не запомнила, лишь пару примет. Они проходили мимо утеса со светло-серыми прожилками в темной скальной породе. Потом лес неожиданно расступился, и они вышли к широкому руслу реки. Некоторое время шли вверх по течению через кусты, на которых висели черные сухие скрученные стручки. После этого, а может, и до, набрели на шумный водопад и напились, зачерпывая воду ладонями. Ей казалось, что все эти места возникали, лишь когда они в них попадали, и переставали существовать, стоило им двинуться дальше.
Нет, она никогда не смогла бы отыскать дорогу назад, ни за что на свете.
5 февраля 2011 года
Утром в день похорон Мориса Сюзанна встала рано. Приняла душ и надела приготовленное заранее платье, висевшее на стуле у кровати. Она хоронила племянника уже во второй раз. Первые похороны состоялись в ноябре 1978 года. Хотя они назывались «мемориальной службой», это были самые настоящие похороны. Пришли сотни людей, в том числе школьные друзья Кэтрин, Мориса и малыша Томми. Трагедия всегда собирает толпы; в тот день яблоку было негде упасть.
Сегодня оба ее сына – Камерон и Тим – предложили заехать за ней на машине, но она предпочла пойти пешком. Церковь Святой Марии находилась всего в двадцати минутах от ее дома, и даже такая старуха, как она, еще могла доковылять туда сама. Она и ходила туда каждое воскресенье на утреннюю службу. Вызывала такси только в сильный дождь или снегопад. Друзья шутили, что Сюзанна, как почтальон – всегда умудряется прийти; ничто не может ее задержать.
На улице было холодно, хотя светило солнце. И людей было больше обычного. Соседка, с которой они всегда здоровались и обменивались кивками, взглянула на нее с явным любопытством, увидев ее разодетой. Толстый шотландец из лавки на углу стоял на пороге, когда она прошла мимо. Он подставил лицо солнышку.
– Доброе утро, милочка, – громко произнес он.
– Доброе утро.
Тим ждал ее у входа в церковь на Кеннингтон-Парк-роуд. Церковь Святой Марии в Ньюингтоне была небольшой и этим Сюзанне и нравилась. Сын проводил ее внутрь. Солнце проникало сквозь цветные витражи в южной стене. В конце прохода у алтаря стоял маленький гроб с останками Мориса. Сверху распорядитель поставил фотографию и положил букет белых лилий.
Учитывая обстоятельства, людей пришло не так уж мало. В первом ряду уже сидели родственники Сюзанны. Кроме них в церкви присутствовали еще около двадцати человек; они были в пальто и стояли по одиночке или парами. У дальней стены она заметила гробовщика с помощником. Гости рассредоточились по церкви, видимо, чтобы создать иллюзию толпы, а может, потому что были друг с другом незнакомы. Камерон объявил о похоронах в Интернете. Ему ответили несколько бывших одноклассников Мориса и обещали прийти. Шагая по проходу, Сюзанна их заметила: им всем было сорок с хвостиком, они сидели поодиночке и выглядели слегка удивленными оттого, как проходила их суббота.
Уильям сидел в третьем ряду. Ее бывший муж женился повторно, что было неудивительно, но его новая жена не пришла. В последний раз Сюзанна видела его на дне рождения Камерона. Она удовлетворенно отметила, что он хорошо выглядел. Мужчину, сидевшего с ним рядом, Сюзанна узнала не сразу; это был брат Джона, Артур. Они виделись пятнадцать лет назад, не меньше. Она смутно припоминала, что он вышел на пенсию, оставил должность университетского преподавателя и писал книгу – что-то про викингов; однажды он сказал ей, что это «важнейший труд». Артур похудел, возможно, намеренно, но скорее всего из-за болезни, как часто бывало в их возрасте. Он по-прежнему носил бороду, но та побелела и утратила прежнюю пышность. Волос на голове осталось мало: редкие длинные нити, зачесанные назад.
