Через весь дом тянулся длинный узкий коридор. По обе стороны располагались комнаты. Вдоль стен хранилась разномастная мебель; комоды, стулья, столы громоздились друг на друга, и местами эти пирамиды доходили до самого потолка. Некоторые из них казались прочными, будто каменными. Другие пошатывались и выглядели так, будто могли рассыпаться от легчайшего дуновения ветерка.
Кэтрин шла за Мартой, лавируя в узком пространстве между мебельными пирамидами. Марта открыла первую дверь слева; та вела в большую комнату. В воздухе висел дым от открытого огня в камине и сигарет. Высокие эркерные окна выходили на веранду. Единственными источниками света были керосиновая лампа, несколько свечей и пламя в камине. Дубовый комод, стол, даже пол – все было завалено вещами, нигде не осталось ни дюйма свободного места.
– Сюда, – позвала Марта. – Клади его на диван.
Незнакомец уложил Мориса на черно-белое лоскутное покрывало из шкурок опоссума. Морис застонал. Женщина потрогала его лоб. Кэтрин снова обратила внимание, какие красные и опухшие у нее костяшки и как странно скрючены пальцы.
– У него жар.
Томми стоял на пороге и раскачивался из стороны в сторону. Он вздрогнул, когда женщина до него дотронулась.
– У этого тоже температура, но не такая высокая.
– Можете вызвать врача? – спросила Кэтрин.
– Не волнуйся, детка. Я лекарка, притом неплохая. Верно, Питерс?
Мужчина буркнул что-то в ответ, но Кэтрин не уловила, согласен он или нет. Ему было тесно в заваленной хламом комнате; он не находил себе места и явно хотел скорее отсюда убраться. Женщина подвела Томми к камину, где было лучше видно. Попробовала осмотреть его голову. Томми замычал и отдернулся.
– Вы можете кому-нибудь позвонить?
– Ты видела поблизости телефонные столбы или, может, провода? Мы в глухомани, детка.
– Я не знаю, что это значит.
– В глуши. У черта на куличках. Тут ни электричества нет, ни телефона. И сроду не было. Присмотри-ка за братьями. Я мигом.
Двое взрослых вышли из комнаты. Кэтрин подошла к окну и стала на них смотреть. Они стояли в сумраке у калитки. Говорила в основном Марта. Через некоторое время Питерс повернулся и зашагал в сторону, противоположную той, откуда они пришли.
Вернулась Марта. Томми лежал у камина и спал. Кэтрин нашла на столе кружку с теплой водой и пыталась напоить Мориса. На кружке было написано: «Лучшему в мире папе».
– Вот молодец, – сказала Марта, – у тебя все получается.
– Вы ему поможете?
– Давай глянем.
Марта взяла ножницы и разрезала штанины Мориса. Тот застонал и принялся мотать головой. Марта раздвинула разрезанную ткань, громко щелкнула языком и что-то пробормотала.
– Мистер Питерс сказал, что нога сломана.
– Мистер Питерс не отличит свой зад от пальца, а уж в медицине точно не смыслит ни черта. Это может быть перелом, а может быть просто разрыв связок. Нога так распухла, что точно не скажу. Но проблема в другом. В рану попала зараза.
– Он поправится?
– Я почищу рану. Потом попробуем сбить жар. Пойдем со мной.
Кэтрин пошла за Мартой и очутилась в большой теплой кухне в глубине дома. Вдоль стены тянулась столешница с раковиной, но кранов не было. Кэтрин оглядела шкафчики, полки и корзины под столом. Жар шел от дровяной печи, на которой булькала еда в кастрюлях. От мясного запаха у Кэтрин потекли слюнки, и ей пришлось несколько раз сглотнуть.
– Ты небось голодная. Хочешь
–
– «Еда» на языке маори. Хочешь кушать? У нас много еды.
– Да, пожалуйста.
– Братик тоже может поесть, когда проснется.
Она поставила перед Кэтрин тарелку с густым рагу из крупно нарезанной моркови, картофеля и темного жилистого мяса. Кэтрин села есть, а Марта тем временем достала с полки несколько баночек. Полки занимали всю стену от пола до потолка и были сплошь заставлены баночками, наполненными разными листиками, веточками и сморщенными грибами. Этикеток на банках не было, но Марта явно знала, где что лежит. Она налила в кастрюлю воду из кувшина, поставила кастрюлю на плиту и побросала в нее разные снадобья из банок.
– Лекарство для твоего брата.
Кэтрин засомневалась.
– Врач дал бы ему то же самое?
Марта бросила на нее возмущенный взгляд.
– Мое лекарство лучше, чем у врачей, детка. Оно настоящее. Наши предки использовали это снадобье тысячелетиями.
– Вы имеете в виду маори?
– И они тоже.
– А вы не маори?
Марта хмыкнула.
– Я похожа на маори?
– Не знаю, – честно ответила Кэтрин.
– Нет. Мои предки были родом из Ирландии и Англии. Мать говорила, что и капля польской крови в нас есть. – Она указала на печку. – Не только маори разбираются в лекарственных травах.
Вскоре горький аромат снадобья перебил запах рагу. Марта дала отвару покипеть пару минут, а потом перелила жидкость в кружку через чайное ситечко. Пока та остывала, она размяла вареную кору пестиком и завернула горячую кашицу в серую муслиновую тряпицу.
Кэтрин пошла за ней в гостиную и стала смотреть, как Марта накладывает примочку. Она обвязала тряпицу вокруг лодыжки Мориса; тот стонал и выкручивался, бессвязно бормотал, но она крепко привязала компресс шпагатом.
