Теперь можно было расслабиться. Она отнесла малыша на берег, положила на траву и разделась. Малыш смотрел, как она заходит в реку и взбирается по нерукотворным каменным ступенькам на небольшой уступ над самым глубоким местом. Вода внизу была прозрачной. Течение перекатывало камушки на дне. Она приготовилась прыгнуть и вдруг услышала зимородка. Стала высматривать его и наконец увидела; он сидел на ветке в тени на дальнем берегу. Бирюзовое пятнышко на фоне зеленых листьев; белый пасторский воротник. Она долго на него смотрела; оба не двигались. Даже малыш, которому несвойственно было замирать, тихо лежал на берегу. Ветер стих. Листья безжизненно повисли на жаре. Ей пришло в голову, что весь мир ждет птицу. Возможно, без ее согласия мир никогда больше не пошевелится и замрет навсегда.
Не успела эта мысль уложиться в ее голове, как зимородок исчез. Сверкнул на солнце вспышкой голубого газового пламени. Раздался тихий всплеск, почти неслышный за протяжным гулом цикад и журчанием быстрины. Через миг цветная вспышка – птица – метнулась на прежнее место на ветке; в клюве трепыхалась рыбешка.
– Видишь? – крикнула она малышу и указала на птицу.
Зимородки нечасто заглядывали в долину. Увидеть зимородка – хорошая примета. А охотящегося зимородка, поймавшего рыбешку, – того лучше. Она решила, что появление зимородка сулит удачу в грядущие дни.
– Эй, ты смотришь? – спросила она.
Личико малыша повернулось к ней.
– Раз, два, три!
Она оттолкнулась и прыгнула как можно дальше, чтобы не задеть скалы. Нырнула солдатиком и погрузилась в кокон серебристых пузырьков. Вынырнула, отплевываясь от ледяной воды и смеясь. Кожа покрылась мурашками. Вода в реке оставалась холодной даже летом. Кейт поплыла к берегу, держа голову над водой и загребая руками и ногами, как Бесс и прочие собаки.
Нащупав галечное дно, легла на живот и поползла вперед, как аллигатор; над водой остались лишь глаза. Подождала, пока малыш отвернется, выскочила из воды и подхватила его, притворившись, что хочет съесть. Его глазки округлились, а потом он засмеялся. Ее холодная мокрая кожа на миг сбила его с толку. Кейт села на солнцепеке, взяла его на руки, и он начал выкручиваться, но она приложила его к груди и почувствовала, как он пьет, добывая молоко откуда-то из глубин.
Вторая неделя апреля, 1978 год
У Марты не было градусника, и они не знали, высоко ли поднималась температура у Мориса в те первые дни в долине. Марта выхаживала его днем и ночью, но ни разу не высказала недовольства. Поила его отварами, меняла промокшие простыни на свежие, протирала мокрой тряпицей его птичьи ребрышки. Вытирала лужицу пота вокруг пупка. Регулярно меняла примочку на ноге.
На вторую ночь Морис перестал глотать. Марта нашла в шкафу на кухне большой пластиковый шприц с присоединенной к нему резиновой грушей. Объяснила Кэтрин, что из таких шприцев кормили осиротевших ягнят. Кэтрин с тревогой смотрела, как Марта просунула кончик шприца между щекой и зубами Мориса и массировала ему горло, пока он не сглотнул.
– Вот что ты расселась? Лучше бы по дому помогла, – сказала Марта на следующее утро. – Дел невпроворот.
Кэтрин решила, что Марта поручит ей присмотр за братом, но та научила ее кормить поросят объедками и поить их молоком. Показала, как собирать яйца в курятнике. Кэтрин удивилась, узнав, что утки тоже несут яйца, причем съедобные, только прячут их в кустах подальше от двора, поэтому яйца надо было искать. Потом ей поручили стирку. Одежду и постельное стирали в сарае за домом. Марта кипятила все в котле, похожем на большой металлический шлем, а потом пропускала сквозь гладильный пресс [9], который надо было вращать вручную.
Но больше всего Кэтрин боялась рубить дрова. Дровами топили камин в гостиной и кухонную печку, где огонь горел почти всегда. В дровяном сарае было полно крупных сухих бревен. Топор был тяжелый, и Питерс натачивал его очень остро. Чтобы сильно ударить по бревну и расколоть его на кусочки, Кэтрин приходилось очень постараться. Иногда полено заваливалось набок, и она придерживала его левой рукой, а в правой держала топор. Руку можно было убрать лишь в последний момент.
Больше всего времени занимала готовка. Каждый день примерно за час до темноты приходил Питерс, оставлял ботинки на веранде, и они садились ужинать вместе. Он привык, что к его приходу ужин ждал на столе. Овощи росли в огороде; их приходилось собирать или выкапывать, тщательно промывать от земли, а в доме не было кранов. Воду носили ведрами из дождевой бочки, а когда вода в бочке кончалась, ходили на реку. Вскоре Кэтрин узнала, что «картошка сама себя не почистит». Картофельное пюре тоже само себя не сделает. В кладовке хранились кукурузные початки – их надо было чистить. Хлеб пекли из муки. Забитые куры были все в перьях, их приходилось ощипывать. Дела находились всегда. С утра до вечера Кэтрин была чем-то занята.
