Вчера Марта накричала на Мориса. Ругалась плохими словами.
– Плевать, – ответил он Кэтрин, но заговорил шепотом: – Они должны были пойти за помощью еще в первый день.
– Это очень далеко.
– Город не может быть далеко.
– Много миль. И тут нет дорог.
Он откинулся на подушки и выглянул в окно.
– Я просто хочу домой.
– Они спасли нас, Мо. Мы бы умерли, если бы Питерс нас не нашел.
– Тут должна быть дорога. Наверняка сюда можно проехать на машине или на тракторе. Нас могут увезти.
– Нет тут дорог, только тропинки, но те никуда не ведут. Сам увидишь, когда нога заживет.
– Ерунда какая-то. Нельзя такой дом построить, если дороги нет. – Он указал на мебель, наваленную у стены. – А это как тут оказалось? А шкаф? Он же тонну весит. А это? А это? – Он указывал на разную мебель.
– Может, тут раньше была дорога…
– Нет, – упрямо проговорил Морис, – она и сейчас есть. Ты просто не видела.
– Наверное, ты прав, – ответила она, но не потому, что тоже так считала, а потому, что хотела, чтобы брат успокоился. Еще не хватало, чтобы он снова раскричался. Тогда Марта придет выяснять, из-за чего сыр-бор. – Ты поправишься и сам найдешь эту дорогу.
Она взяла почти пустую тарелку и поправила подушки, чтобы он мог лечь.
– Спроси у них, когда нам можно будет уйти, – сказал Морис и посмотрел на нее снизу вверх.
– Ладно.
– Сегодня спросишь?
– Да.
– Обещаешь?
– Да, да, обещаю.
Кэтрин понесла тарелку к двери. А когда оглянулась, Морис уже закрыл глаза. Но он все еще выглядел сердитым, даже во сне.
Кэтрин подождала до вечера и только за ужином выполнила данное Морису обещание. На самом деле ей тоже хотелось знать, когда им можно будет покинуть ферму. Она надеялась, что Марта и Питерс – хотя последний, пожалуй, в меньшей степени – действуют в их интересах и просто ждут, пока Морис поправится.
Кэтрин и Марта принесли из кухни тарелки и дымящиеся кастрюльки и расставили на столе. Питерс подстрелил утку на озере, и они ее зажарили. Сделали пюре из тыквы и картошки с подливой, тушеной морковью и отварной капустой. Питерс затушил сигарету в пепельнице, и все принялись накладывать еду на тарелки.
Кэтрин уже отнесла Томми еду на веранду. Доев, тот пришел в дом; его влек огонь. Она вытерла ему лицо и руки. Обычно он засыпал у камина, пока они ужинали рядом за столом.
Она подождала, пока все не начнут есть.
– Морису стало лучше, и я подумала: может, кто-то из вас сходит и позовет на помощь? Вы же обещали, – она пыталась говорить спокойно.
Питерс даже не посмотрел в ее сторону. Он так сильно дул на еду, что кончики его усов задрожали. Марта покосилась на нее.
– Я же говорила, детка. Ближайший город далеко.
– Насколько далеко?
– Слишком далеко. Сейчас мы не можем пойти. Слишком много дел. И в буше нет дорог, я же тебе говорила. Очень трудно пробираться через лес. Так ведь?
Питерс согласно замычал.
– А как называется ближайший город? – осторожно спросила Кэтрин.
– Никак, – ответила Марта. – Он слишком маленький. Такой маленький, что даже названия нет.
– Я думала, названия есть даже у маленьких городов.
– Мы врем, по-твоему? – рявкнул Питерс.
– Расслабься, – ответила Марта. – Она ничего такого не имела в виду. Правда, детка?
Кэтрин покачала головой.
Марта жестикулировала, неуклюже зажав вилку в скрюченных пальцах.
– Может, там, откуда ты родом, всякое скопление домов как-то называется. Тут у нас все по-другому. Есть места и без названий, их полно. Смекнула?
Кэтрин уставилась в тарелку:
– Да.
– Вот и хорошо. Теперь доедай ужин, пока не остыл.
Питерс с Мартой ели и пили джин. Марта рассказала про козу, которая утром опять отвязалась и убежала, и о нашествии крыс из буша. Те воровали еду у поросят; нельзя было допустить, чтобы они проникли в дом. Впрочем, вскоре вернулись к вопросу Кэтрин.
– Сейчас нельзя никуда идти из-за дождя. Реки вышли из берегов.
Она была права: в последние пару дней дождь лил не переставая, вода с крыши лилась сплошной стеной.
– Зима начинается, – продолжала Марта. – А зимой мы с фермы ни ногой. На пару месяцев тут можно застрять. – Она заметила выражение на лице Кэтрин. – Прости, детка. Так уж тут все устроено. Зимой мы всегда отрезаны от остального мира.
Питерс внимательно слушал их разговор.
– Она правду говорит, так и есть. Еще пару месяцев отсюда будет не выбраться.
– Плохо, детки, что вы именно сейчас тут объявились. То ли дело летом. Но вы не переживайте, – сказала Марта, не сводя с Кэтрин глаз, – вот придет весна, и Питерс отведет вас, куда хотите.
– Отведу, – кивнул Питерс.
– Обещаете? – спросила Кэтрин.
Марта улыбнулась, продемонстрировав зубы в пятнах табака и кофе.
– Конечно. Может, и я с вами схожу. Мне не помешает сменить обстановку.
Значит, они останутся здесь еще на несколько месяцев.
Кэтрин не верила своим ушам. И как ни пыталась сдержаться, заплакала.
Марта щелкнула языком.
– Полно тебе. Неужели тут так плохо живется?
– Но нас же ищут. Люди будут волноваться.
Марта картинно удивилась, но актриса из нее была никудышная.
– И кто же? Кто будет вас искать, детишки?
– Люди с папиной работы, – ответила Кэтрин, вспомнив, что Морис говорил на берегу.
