– Не, – ответил Питерс, – те просто решат, что твой старик передумал. Так часто бывает, что люди решают не выходить на новую работу и просто пропадают. Я и сам так делал.
– Но папа никогда бы так не сделал. Мы ради этой работы из Англии прилетели.
– Мы же просто предполагаем, что подумают люди, – ответила Марта. – А родственники в Англии тоже вряд ли поднимут шум. Они, конечно, ждут, что вы пришлете им открытку, но вы правда думаете, что кто-то всполошится, что от вас давно не было вестей?
– Не знаю.
– Не всполошится, поверь. И на другой конец света не полетит, будь спокойна.
– Дядя или тетя должны кому-то позвонить.
– Кому же? – спросил Питерс.
– Спасателям.
Питерс осклабился. Марта печально покачала головой и щелкнула языком.
– «Спасателям», – передразнила она. – Не хочу показаться грубой, детка, но ты просто маленькая наивная девочка.
Кэтрин растерялась и не знала, что ответить.
Марта указала на Питерса вилкой.
– Мы же вас нашли. И взяли к себе. Разве нет?
– Да, – тихо отвечала Кэтрин.
– Значит, мы и есть спасатели. Так?
Кэтрин кивнула.
– Я вылечила твоего брата.
– Да.
– Если б не я, он бы умер.
– Наверно.
– Не наверно, а точно.
– Да. Спасибо вам большое.
– Тебе нужно повзрослеть, детка. Вам с братом надо понять, что ваши родители умерли. Их больше нет. Кроме нас с Питерсом о вас некому позаботиться. Смекнула?
– Да.
Марта удовлетворенно кивнула.
– Вот и умница.
Все замолчали, тишину нарушали лишь скрип вилок о тарелки да чавканье Питерса, прихлебывающего джин. Громко замычала корова – будто кто-то задул в рожок вдалеке, – и все трое повернулись к окну, но вскоре снова уткнулись в тарелки.
Наконец Марта произнесла:
– Не пойми меня неправильно. Мы не держим вас тут силой. Вам необязательно здесь оставаться. Придет весна, и уйдете, если захотите. Мы будем только рады вас проводить.
Зима 1978 года
Как только Морис пошел на поправку, Марта вручила ему костыли. На дереве выцветшими буквами было отпечатано: «Больница Греймут».
– Где это – Греймут? – спросил Морис.
– Не знаю, – ответила Марта. – Валялись в чулане. Наверное, кто-то из прежних хозяев ломал ногу. Тебе повезло, что я их нашла.
Морис попробовал ходить на костылях – сперва в своей комнате, а после, освоившись, по коридору, лавируя между пирамидами из мебели. Припухлость на лодыжке все еще не спала, синяки изменили цвет и стали желто-фиолетовыми. Морис старался не смотреть на ногу. Дня через три он начал выходить на улицу. Звуки его шагов пугали кур, двор покрылся оспинами от костылей. Марта сидела на веранде, вязала и следила за его прогрессом. Было холодно, на ней был толстый шерстяной свитер. Когда Морис стал обходиться всего одним костылем, Марта сказала, что он может помогать по дому.
Ему дали теплую одежду и резиновые сапоги и отправили подрезать нижние ветки в саду. Потом настала пора пропалывать сорняки и сажать зимние овощи. Из-за ноги он двигался медленно и неуклюже. За день успевал сделать вдвое меньше работы, чем сестра.
По вечерам он садился за стол напротив Кэтрин. Редко говорил, лишь отвечал, если к нему обращались. Однажды он сидел и ковырял вилкой еду на тарелке.
– Что это за рыба?
– Тебе не нравится? – спросила Марта.
– Нет, вкусная, – поспешила вмешаться Кэтрин. – Просто мы раньше такую не пробовали.
– Тунец, – ответил Питерс.
Кэтрин кивнула.
– Значит, пробовали. В Англии тунец продается в банках.
Марта покачала головой.
– Нет, это не тот тунец. Эту рыбу Питерс ловит в речке и коптит. Тунец – слово из языка маори. Маори называют так угрей.
Морис не успел даже отвернуться – его вырвало прямо на стол. Он развернулся на стуле, и его вывернуло еще раз, на пол. Питерс громко выругался и вскочил, опрокинув стул. Марта схватила тарелку. Кэтрин отвернулась и постаралась не дышать. Ничего не оставалось, кроме как ждать, пока Морис не опустошит желудок.
– Господи, пацан, – бросила Марта, – ты бы хоть предупредил, что плохо себя чувствуешь.
Питерс открыл подъемное окно и проветрил комнату.
– Что сидишь, тупица? Убирай давай. Или думаешь, мы за тобой убирать будем?
Морис вытер рот рукавом и злобно на него посмотрел.
– Я принесу воды, – торопливо проговорила Кэтрин.
Марта с Питерсом отнесли тарелки на кухню, а Кэтрин и Морис вытерли рвоту старыми тряпками. Морис весь побледнел и дрожал.
– Я спать, – сказал Морис, когда они закончили. В глаза сестре он не смотрел.
– Спокойной ночи, – ответила Кэтрин.
Он промолчал.
Назавтра день выдался ветреный и пасмурный. Трава дрожала под каплями дождя. Питерс пришел незадолго до полудня; у его ног крутились собаки. Он не стал заходить во двор и остановился за калиткой. Марта ждала на веранде. Кэтрин ушла за водой на реку.
– Он готов? – спросил Питерс.
– Да, – ответила Марта и позвала Мориса. Ковыляя на одном костыле, тот вышел из курятника, куда она послала его за яйцами.
– Мы решили, будет лучше, если ты немного поживешь у Питерса, – сказала Марта. – У него есть для тебя работа.
– Какая работа?
– Да так, то одно, то другое. Увидишь.
– Но я хочу остаться здесь, с Кэтрин и Томми.
