Бросив хворост, который держал под мышкой, он бросился вниз по реке. Еды у него с собой не было, кроме пары овсяных крекеров, которые Марта дала ему накануне. Предугадать его передвижения было легче легкого, он сам потом это понял – побежал по берегу реки к тому месту, где случилась авария. Что бы ни говорила сестра, он знал: там близко должна быть дорога. Она не нашла ее, потому что была девчонкой и слишком боялась нормально искать. Теперь он снова мог ходить, пусть и с костылем; ему больше не надо полагаться на Кэтрин. Он не повернет назад, пока не найдет дорогу.
Морис выбился из сил, не успев дойти до болота и маленького озера. Немного отдохнул и продолжил идти дальше вниз по течению. Вскоре он понял, что продвигаться вдоль реки невозможно: берег слишком каменистый. Костыль мог попасть между камней и сломаться. Несколько раз чуть не случилась беда. Ему ничего не оставалось, кроме как углубиться в буш.
Он встревожился, лишь когда понял, что больше не видит и не слышит реку. Он-то думал, что по-прежнему идет на запад, к побережью. Но он двигался слишком медленно. Шел сквозь непролазные заросли, земля хлюпала под ногами. Приходилось часто останавливаться и отдыхать. Воздух был холодным и влажным. Остановившись перекусить, он обнаружил, что крекер раскрошился в пыль в кармане. Пришлось лакомиться крошками с ладони; другой еды у него не было.
Питерс пустил по его следу собак. Громче всех лаяла Бесс; Морис узнал ее гулкий лай, хоть и не мог определить, откуда тот раздавался. Сперва ему показалось, что она еще далеко – толстый мох на земле и лишайники на деревьях приглушали все звуки. Но уже через миг звук раздался совсем рядом, рикошетом отскочив от ближайших деревьев. Лай окружил его со всех сторон. Морис запаниковал и попытался бежать быстрее.
Когда собаки почти его догнали, он бросил костыль и заполз в ямку под бревно. Затаился под мокрыми папоротниками, попытался дышать беззвучно и стал ждать, пока собаки пройдут мимо.
Но Бесс его нашла. Она даже не остановилась, чтобы принюхаться, а сразу бросилась к нему и попыталась облизать лицо. Вскоре подбежали две ее подруги. Они тыкались в него носами и прыгали кругом, ломая хвостами листья папоротника.
– Вылезай оттуда, придурок, – раздался над головой голос Питерса. Он стоял над бревном и смотрел вниз. – Быстрее, тупица.
Морис медленно выполз из-под бревна; собаки последовали за ним. Он приготовился к удару, но его не последовало.
Питерс указал направление:
– Ступай туда.
К удивлению и стыду Мориса, не прошло и получаса, как они вернулись в долину. Оказывается, он петлял меж деревьев и ходил кругами. Питерс ни слова не сказал. Они прошли мимо дома Марты, но ни Марту, ни Кэтрин не видели. Питерс отпер дверь сарая с лопатами и толкнул Мориса внутрь. Щелкнул замок. Через несколько минут в дверь заскреблись, и Морис увидел в узкой щели под дверью мокрый нос и белое пятнышко на морде. Это была Бесс. Он погладил ее; в ответ она его лизнула.
– Ничего, ничего, собачка. Ты не виновата.
Для собак это была игра – вынюхивать его среди деревьев.
Остаток дня и почти весь следующий день он просидел взаперти. Питерс не кормил его и не поил. Морис уже смирился, что и следующую ночь придется провести на мешках, и удивился, когда ближе к вечеру Питерс отпер дверь.
– Выходи.
Морис медленно вышел, опираясь на костыль. Решил, что Питерс пьян, и пригляделся к нему, выискивая признаки опьянения. Когда он пил, наказывал жестче. В руках у него была алюминиевая тарелка с тушеной бараниной. У Мориса потекли слюнки. Он чувствовал запах густой подливы.
– Куда собрался?
Морис смотрел себе под ноги.
– Домой.
– У сирот нет дома. Я-то знаю.
– Я не сирота.
– А кто же ты, дурак несчастный? Пацан, чьи родители умерли? Сирота, кто ж еще. Сирота, да еще и калека.
Морис сморщился, чтобы не заплакать. Питерс еще немного постоял, покачал головой и протянул ему тарелку.
– Что надо сказать?
– Спасибо.
– Чего-чего?
Морис повторил громче.
– Еще раз сбежишь?
– Нет, – соврал он.
Питерс скептически на него посмотрел.
– И не советую. В следующий раз тебе достанется. Понял?
– Да.
– Давай доедай и спать ложись. И так сегодня кучу моего времени украл. А утром у нас много работы.
Остаток зимы, первую весну и лето Морис беспрекословно слушался Питерса. Работал много, недовольства не выказывал, и даже Питерс, казалось, был им доволен. Но Морис думал о своем. Ухаживая за ростками и собирая теплицу, сажая молодые растеньица и пропалывая сорняки, таская воду, ставя капканы и убивая зверей, он ждал, пока нога заживет, и думал о будущем. Морис планировал вернуться домой, и этим мыслям Питерс помешать не мог.
Весна 1978 года
Теплая погода длилась уже неделю, и Кэтрин наконец набралась смелости и спросила Марту, когда им с братьями можно будет уйти из долины. Они хлопотали на кухне: готовили ужин.
– Когда выплатите долг.
– Какой долг?
Марта удивленно вскинула бровь.
– За всю съеденную вами еду, во-первых.
Кэтрин взглянула на картофелину, которую чистила. Ей никогда не приходило в голову, что за еду надо платить.
