Прямо перед ним – небольшая естественная плотина, скалистая ступенька в нижней части заводи. Переливаясь через нее, река неожиданно мелеет и течет дальше, шумно вороша камушки на дне. Для Томми это бесконечно повторяющееся чудо. Остаток дня он сидит на корточках на берегу, обняв руками колени. Глаза прикованы к воде. Слышно лишь его спокойное дыхание.
Ближе к вечеру тень от хребта наползает на заводь. Томми вздыхает и оглядывается. Распрямляется, кряхтя, как старик. Удивляется, услышав в животе громкое урчание. Вытаращив глаза, смотрит вниз. Снова этот звук: будто вода уходит в слив. Приподняв грязную кофту, он пытается понять, откуда идет урчание, наклоняется и смотрит, но звук не повторяется, и он быстро теряет интерес. Внезапно очень хочется пить; он ложится на берег, зачерпывает воду ладонью и пьет. Вода попадает в нос; он возмущенно отфыркивается. Вскакивает и пятится прочь от коварной реки.
Томми проголодался. Будь у него еда, он положил бы ее в рот. Прожевал бы и проглотил. Когда еда в руке, не нужно думать. Не нужно представлять, как возвращаешься домой по полям туда, где Кэтрин сейчас готовит ужин. Позже она придет и будет его искать. Он пускается в путь той же дорогой, что пришел сюда утром. Туда, где солнце еще отбрасывает на поля широкий полукруг света. Обычно свет приводит его обратно к сараю.
22 февраля 1980 года
Сюзанна налила второй бокал вина и разложила на кухонном столе бумаги. Уильям еще не вернулся с работы; в духовке томился ужин, накрытый серебряной фольгой. Она редко приносила документы домой, но только что вернулась из третьей поездки в Новую Зеландию, и в ее отсутствие накопилось много дел. Незадолго до ее отъезда из-за проблем со здоровьем неожиданно уволился один из двух партнеров юридической фирмы, где она работала единственным секретарем. В фирме отнеслись к ее поездке с пониманием, но она выбрала совсем неподходящее время.
В доме было тихо. Тим помог вымыть посуду и уехал на велосипеде смотреть кино к другу, жившему по соседству. Камерон, у которого был свободный год между школой и колледжем, уехал в Уэльс и преподавал там в небольшой школе-интернате близ Кардиффа. Поскольку за все время он позвонил домой всего два раза, Сюзанна решила, что ему там нравится.
Поработав полтора часа, она убрала бумаги, налила себе еще вина и пошла в комнату для гостей, которую они переделали в кабинет. Вообще-то это должен быть их с Уильямом общий кабинет, но на деле она проводила там больше времени. На стене висела большая карта Западного побережья Новой Зеландии, исчерканная заметками ее убористым почерком. К карте были прикреплены фотографии и сделанные от руки записки. Сюзанна села за стол и стала разглядывать карту, потягивая вино.
Уильям старался отговорить ее ехать в третий раз. Сказал, что не поедет с ней ни при каких обстоятельствах. Что она почувствовала? Шок? Ощущение, что он предал ее? Бросил? Вероятно, смесь этих чувств. В немецком наверняка есть очень длинное слово для обозначения чувств жены, чей муж не поддерживает ее в важных начинаниях. Впрочем, Уильям еще и попытался ее разубедить.
– Мы уже два раза ездили. Тебе не кажется, что хватит?
– Не кажется.
– Какой прок ехать в третий раз?
– Как знать. Может, найду что-то новенькое.
– Например?
– Не знаю. Что-нибудь.
Разговор состоялся на кухне. Они недавно сделали ремонт; это была скорее идея Уильяма, чем ее. Она слушала его и мыла салат, который вырастила сама на маленьком огородике позади дома. Уильям налил два бокала вина и поставил их на стол рядом с бутылкой. Они смотрели друг на друга поверх черного мрамора. Из нового серебристого крана текла холодная вода.
– Не понимаю, какой смысл в этой поездке, – сказал он. – Прости, но я правда не понимаю. Артур, кстати, тоже.
– Его в этот раз не отпускают в университете.
– Это он так говорит.
– Да, я знаю твою теорию.
– Артур просто реалист. Шанс обнаружить что-то ничтожен. Прошло два года.
– Я не могу сдаться. Пока еще рано.
Уильям покачал головой и глубоко вздохнул. Ее взбесили театральные вздохи. Он говорил с ней, как с ребенком.
– Я не говорю, что ты должна перестать надеяться, конечно, нет. Но пусть этим занимаются профессионалы.
Она выключила кран.
– Я не хочу опускать руки. Я должна продолжать поиски.
– Включи логику, Сюзанна. Это не Франция, чтобы кататься туда на три недели в году, хотя даже это было бы накладно!
– Знаю.
– Дело не закрыли. Может, просто подождать? Посмотрим, что будет.
– Я не могу ждать. Джулия – моя родная сестра. Ее дети – моя семья. Наша.
– Но ты ничего не добьешься, если вернешься туда, – голос у него был недовольный. – Мы исколесили эту чертову трассу между Хокитикой и, как его там, Хаастом раз сто!
