Сюзанна знала, что он прав. У нее все было записано, но она не собиралась поддаваться на его наживку, уточняя, сколько именно раз они проехали по этой трассе. Пусть говорит. Она молча стояла напротив; с листьев салата в ее руках капала вода. Уильям был одним из тех людей, кто вечно взвешивал все «за» и «против». Если бы у него нашлись три причины поехать в отпуск с друзьями или сделать ремонт на кухне, но имелись бы четыре причины против, он бы никуда не поехал. В данный момент он мысленно составлял список причин, почему Сюзанне не стоило возвращаться в Новую Зеландию. Это вредило ее карьере, нарушало привычный распорядок детей и причиняло неудобства ему лично. Поездки всегда были сопряжены с непредвиденными расходами. К тому же Уильям считал, что они плохо влияли на нее эмоционально. Утверждал, что она возвращалась «сама не своя».
Она кивала и тихо поддакивала, соглашаясь с его аргументами. Он был прав, по крайней мере отчасти. Впрочем, это было неважно. Что бы Уильям ни сказал, она бы все равно не передумала.
На следующий день в обеденный перерыв она поехала в турагентство в Борнмуте. Мать оставила ей в наследство приличную сумму денег, а за годы на банковском счету накопилось достаточно. Фирма, где она работала, занималась бракоразводными процессами; насмотревшись на разводы, Сюзанна знала, как важно быть финансово независимой. Она видела сотни женщин, которые пожертвовали карьерой ради воспитания детей и остались без гроша, когда их брак развалился.
Тот разговор, видимо, стал для Уильяма поворотным моментом. Он начал все чаще пропадать на работе. В день ее отъезда не проводил ее в Гэтвик. И не встретил, когда на прошлой неделе она вернулась. Дома она обнаружила, что он переселился в старую комнату Камерона. Со стороны казалось, что они – всего лишь соседи по дому, связанные лишь случайным стечением обстоятельств и больше ничем. Никто бы не подумал, что в декабре этого года исполнится девятнадцать лет, как они женаты, и у них двое замечательных сыновей.
В прошлое воскресенье – на следующий день после ее возвращения – она возилась с цветами в гараже, все еще мучаясь от джетлага. Тим спросил, нужна ли помощь по дому.
– Я заметил, что у вас с папой… эээ… не все ладно. Решил, что помощь не помешает.
Она хотела его обнять, но знала, что он смутится. Вместо этого она взъерошила его волосы.
– Не переживай. Мы с папой сами разберемся.
– Ему не нравится, что ты туда ездишь.
– Знаю, но иначе не могу.
– Все время, пока тебя не было, он был в плохом настроении.
– Извини. Понимаю, вам пришлось нелегко.
– Не так уж было плохо. Зато на дом еду заказывали.
– Отлично, теперь я тем более чувствую себя виноватой.
– Мы часто тусовались с Саймоном. Его мама не против, чтобы я к ним приходил.
– С Саймоном, у которого есть старшая сестра? Джинни?
– Да, кажется, так ее зовут.
Тим лукаво улыбнулся – он чем-то напомнил Сюзанне обаятельного пирата, – и она поняла, как сильно он изменился за последние годы. Сошла детская пухлость, лицо стало угловатым. Когда он успел так вытянуться? Она вдруг погрустнела. Его детство почти кончилось, он стоял на пороге взрослой жизни. Уже через год закончит школу. Скорее всего, захочет поступить в университет в другом городе; он уже что-то говорил про Эдинбург, хотя пока только намекал. Джинни Вудс дело не ограничится, будут и другие девчонки. Они с благодарностью откликнутся на его ухаживания. Тим уедет, и они с Уильямом останутся вдвоем.
Она взяла почти пустой бокал и медленно прошлась по дому. Повертела в руках безделушки, разглядела их, смахнула пыль. Почти все были пыльными. Попыталась вспомнить, когда и зачем они покупали эти вещи, и не смогла. На стене в коридоре висели три акварельных пейзажа. Она вгляделась в них. Годами она проходила мимо по несколько раз в день, но никогда толком не рассматривала эти картины.
Уильям так и не вернулся. Она хотела налить еще бокал, но передумала. Позже, уже переодевшись в ночнушку и почистив зубы, открыла верхний ящик прикроватной тумбочки и достала Библию. Это была Библия короля Иакова, мать подарила ее, когда Сюзанне исполнилось тринадцать лет. Библия была ее спутником дольше, чем Уильям: с ним она познакомилась в первый год учебы в Университетском колледже Лондона. Такую же Библию мать подарила Джулии, когда той исполнилось тринадцать. Сюзанне тогда было семнадцать, ей не терпелось уехать из скучного, тихого, постылого Рингвуда, где было нечем дышать.
– Лучше бы ролики подарила, – сказала сестра, войдя в их общую спальню.
Сюзанна в ужасе смотрела, как Джулия забросила Библию в самый нижний ящик и захлопнула его ногой. Сама она никогда бы не осмелилась так швырять Библию. Побоялась бы, и не только потому, что это казалось преступлением против Бога. Даже в семнадцать лет она понимала, что Джулия на самом деле пренебрегает не Библией, а матерью.
Джулия больше ни разу даже не взглянула на эту Библию. И перестала ходить в церковь, хотя мать кричала, угрожала и в конце концов смирилась, но стала холодна, как лед.
