Кейт нравилось ее новое имя. Короткое и емкое; имя человека, у которого есть корни. С тех пор как Марта дала ей это имя, она стала относиться к ней почти как к равной себе, воспринимать ее как надежного и компетентного взрослого человека. Даже Питерс назвал Кейт добросовестной работягой. Один лишь Морис вел себя так, будто она по-прежнему была ребенком.
Теперь один или два раза в неделю Кейт напивалась допьяна. Ее больше не рвало, она не падала без чувств, но всякий раз переживала то теплое ощущение безвременья, что настигло ее в первый раз, когда они с Мартой сидели на крыльце. Зимой они были вынуждены пить дома и играть в карты. Но больше всего Кейт нравилось напиваться летом. Летние вечера тянулись бесконечно, воздух был теплым и гудел от насекомых, а полная луна указывала ей путь. Она брала бутылку и одна бродила по долине. Кейт отдавала предпочтение сладкому ежевичному вину, хотя иногда пила и джин Питерса. Не ради вкуса – на вкус тот был ужасен. Однако когда она пила джин, все вокруг будто начинало с ней разговаривать: трава, деревья, река, луна. Иногда она даже слышала, как духи шептались среди деревьев.
Тем вечером она выпила гораздо больше обычного. После ужина вымыла посуду, поиграла в карты, взяла наполовину полную бутылку джина и направилась к зарослям льна у вершины озера. Это было одно из ее любимых мест. Она соорудила там алтарь. Статуэтка смотрела на юг и охраняла долину. По пути она остановилась и увидела голубя; тот пролетел прямо перед ней над кустиком дрока, выискивая мошкару на ужин. Поначалу она взволновалась. Даже на лугу увидеть голубя было плохой приметой, особенно такого темного, всего с парой белых перышек в хвосте. Но вздохнула с облегчением, когда к первому голубю присоединился второй. Они ненадолго сели, потом вспорхнули, покружили и полетели назад, танцуя друг с другом в полете. Кейт громко рассмеялась; птицы летели так быстро, что казалось, будто они исчезают и появляются уже в другом месте.
Наконец они скрылись из виду. Она отпила из горлышка и зашагала дальше. Марта научила ее и другим приметам, не только связанным с голубями. Рассекающий в небе ястреб – к добру, говорила она, хотя Кейт с ее плохим зрением редко удавалось увидеть ястреба. Прошлой весной около дома поселилась сорока; Кейт каждый день бросала в нее камни, и наконец сорока улетела и больше не возвращалась. Пролетающая над долиной стая голубей в солнечный день могла означать, что погода испортится. Если же те летели под облаками в пасмурный день, это, наоборот, означало скорое улучшение погоды.
Она и сама училась и многое замечала, просто наблюдая и слушая. Маленький зеленый стрелок [12], невзрачная славка, коричневый древолаз, крошечная белоглазка с ее пронзительными трелями – у всех были разные голоса и все, казалось, хотели ей о чем-то сообщить. О чем именно, она не знала – тараторили птицы слишком часто и запутанно. Она же еще только училась.
Недавно она по глупости рассказала про птиц Морису. Так совпало, что их обоих послали на реку за водой. Кейт увидела брата на берегу, подошла и указала на две черные точки, плавающие в быстрине, – она была уверена, что это утки.
– Утки плавают в быстрине – значит, река не выйдет из берегов.
– Что за глупость. Это просто две утки. Как это может что-то значить?
Она заметила, что Морис рассердился. Но его гнев ее больше не пугал. Сама она окрепла и вытянулась, а брат остался таким же худосочным. Марта сравнивала его с прутиком: ветер подует – прутик переломится. И от него так легко убежать, если бы пришлось.
– Еще скажи, что этот камень – к удаче, – презрительно проговорил брат.
Кейт с опаской взглянула, как он поднял камень, поддев его костылем. Он бросил камень в реку, видимо, стремясь попасть в уток, но промахнулся.
– Глупая чушь. Все это выдумки.
– Да, – ответила она, лишь бы он успокоился. – Ты прав.
Но сама она верила в примету. Знала, что в ближайшее время река не выйдет из берегов.
Кейт дошла до озера. Прихлебнула из бутылки, пошатнулась и почувствовала, как закачалась земля под ногами. Хохотнула. Попыталась больше не думать о Морисе. Он все портил, даже когда его рядом не было. Она не понимала, почему с ним всегда было так сложно. Совсем рядом с тем местом, где она стояла, проплыл угорь. Она села на землю и пила, пока почти не опустошила бутылку. Тогда мир распахнул ей свои объятия. Померкли остатки дня, и из-за гор выплыла луна.
Тогда-то она и увидела духа. Он вышел из-за деревьев на противоположном берегу озера и медленно направился к ней навстречу. Его тело сияло в лунном свете. Он явился в облике мужчины. Наверное, не хотел ее пугать. Но она-то знала, кто он такой на самом деле. Это было очевидно, хотя в последующие дни она с трудом вспоминала, как он выглядел. Его облик забылся; верно, это тоже было частью его маскировки.
Дух подошел, и они заговорили. Он сел рядом с ней, и она поделилась с ним остатками джина на дне бутылки. Это ей запомнилось. Они смеялись. Потом она попыталась встать, но споткнулась и упала. Дух ей помог.
