– Мы уже не узнаем. Ты права, надо думать о хорошем.
Мальчики ушли, и на Сюзанну вдруг навалилась усталость. Разговоры ее утомили. Пока они мыли посуду, начался дождь, внезапный и сильный. Камерон выглянул в окно и сказал: «Вы только посмотрите». Они планировали прогуляться до церкви, где оставили машину, но пришлось вызвать такси, чтобы доехать туда.
Сюзанна пошла в гостиную и села на диван. Дождь барабанил по крыше. На каминной полке лежала палочка – долговая палочка. Она долго смотрела на нее и наконец решилась. Она захоронит с останками Мориса дорогие часы Джона. Мальчик всегда идеализировал отца, хотя тот порой не заслуживал этого. Но палочка – палочка слишком важна, ее нельзя закапывать в землю. Пусть останется у нее. Когда она умрет, палочка перейдет к Тиму, а потом – к одному из его сыновей. Она не знала, в чем смысл этой палочки, но ей почему-то казалось, что этот красивый и загадочный предмет должен передаваться в ее семье из поколения в поколение как напоминание о прошлом.
Так она решила и закрыла глаза.
Она вспомнила, как он парил и метался над головой, пока она сидела на пыльной скамье почти в полной темноте. Уильяму она ничего не сказала, но тогда она восприняла появление этой птицы как знак. Она будто услышала ответ на свои молитвы. Слово обрело воплощение.
Она и сейчас видела этого голубя как наяву. Он порхал над ней, распушив белый хвост. Дождь барабанил в окно, и к этим звукам примешивался щебет и хлопанье крыльев. Не открывая глаз, Сюзанна улыбнулась.
27 апреля 1983 года
Сюзанна взяла пластиковый поднос из стопки и прошлась вдоль стеклянной витрины. Мясной пирог, сосиска в тесте, сэндвичи, нарезанные треугольничками: яйцо с сыром, ветчина с сыром, ананас с сыром и просто сыр, видимо, двойная порция. Толстые куски сладкого пирога, булочки с глазурью и пирог с заварным кремом, нарезанный квадратиками. Она выбрала мясной пирог.
За прилавком стояла женщина в бледно-голубом фартуке, с морщинами заядлой курильщицы вокруг губ.
– Принесу вам чай, – сказала она и вручила Сюзанне сдачу.
– Спасибо.
– Ножи и вилки там.
Сюзанна отнесла еду за столик у окна. Главная улица Хокитики была, как всегда, пуста. Лишь несколько автомобилей медленно кружили вокруг памятника героям войны, стоящего в центре самого большого перекрестка.
Памятник выглядел здесь чужеродно, словно с неба свалился.
Она приезжала в Новую Зеландию уже в четвертый раз и прежде еще никогда не задерживалась здесь так надолго. С ее приезда прошел почти месяц. С тех пор как они с Уильямом развелись, она переехала в Лондон и нашла работу в агентстве по найму временного персонала. Теперь она могла уходить в отпуск на любое время. Но подумывала, что эта поездка, возможно, станет последней. Она ходила теми же тропами вдоль русел рек, которые уже исходила вдоль и поперек гораздо больше одного раза. Вычеркивала из списка пункты, которые давно уже были вычеркнуты. Впервые у нее возникло чувство, что ее поиски бессмысленны. Она сама не заметила, как перестала надеяться найти что-то новое.
Пирог оказался вкусным: хрустящее тесто и нежная мясная начинка. Камерон с Тимом обвинили бы ее в лицемерии. Когда она в последний раз наведывалась в студенческую квартиру Тима, тот назвал ее «полицией фастфуда».
Подошла буфетчица с чайником чая.
– Приятного аппетита.
– Спасибо.
– Не за что.
– Вы не могли бы мне помочь и взглянуть на эти фотографии? Моя сестра и ее семья пропали без вести.
Женщина – на бейджике значилось имя «Тина» – взяла из рук Сюзанны фотографию и внимательно ее рассмотрела.
– Ах да, помню этот случай. Во всех новостях было. Но давно уже.
– Пять лет назад. В этом месяце годовщина.
– Серьезно? Так давно?
– Увы.
– Как их звали, напомните?
– Чемберлены.
Женщина закивала.
– Точно. Помню.
Сюзанна решила, что ей лет пятьдесят, хотя она выглядела старше из-за излишней худобы. От нее пахло сигаретным дымом и лаком для волос. Вероятно, в молодости она была красива, но теперь от прежней красоты остались только глаза.
– Тут все только об этом и говорили. Они же были туристами из Англии, да? И просто пропали?
– Их так и не нашли. Мать – Джулия – моя родная сестра.
Женщина сочувственно поморщилась, но это было похоже на нервный тик.
– Тяжело вам, наверное.
– Спасибо.
За годы тот же диалог в различных вариациях проигрывался сотни раз. Сюзанна привыкла.
– А девочка – сколько бы ей сейчас исполнилось? – Буфетчица указывала на Кэтрин.
– Семнадцать.
– Тут есть одна девчонка, заходила, может, год назад. Очень похожа. У меня хорошая память на лица.
Сюзанна хотела расспросить, но над дверью зазвенел колокольчик, и в кафе вошла группа дорожных рабочих. Те шумно разговаривали.
– Простите, мне надо их обслужить. Я к вам вернусь, если подождете.
– Хорошо. Спасибо.
Сюзанна доела и стала сидеть и ждать, глядя на улицу. На противоположной стороне улицы рылась в мусорке большая чайка. Буфетчица вернулась через двадцать минут. В руках у нее была пачка сигарет и зажигалка.
