Питерс сказал:
– Похороним его с остальными? Я могу смастерить крест.
– Нет, – твердо ответила Кейт.
Все повернулись к ней и стали ждать.
– Томми не хотел бы лежать под землей в темноте.
– А что ты предлагаешь? – спросила Марта.
– Он всегда любил свет.
Остаток дня они сооружали костер. Питерс сказал, что лучше всего возвести костер на лугу за фруктовым садом. И помог, хотя и ворчал, что они зря тратят хорошие дрова. Предложил использовать старые железнодорожные шпалы, что валялись за сараем.
– Из них получится хорошая прочная основа, – сказал он.
Морис и Кейт внимательно смотрели, а Питерс выложил миниатюрную модель костра из палочек.
– Надо все сделать как следует. Вот так выкладывайте, слоями. Так между досками проникнет воздух. Видите?
– Да, – ответила Кейт.
– Гореть должно долго. Нельзя, чтобы конструкция быстро обрушилась.
Работали все. Шпалы оказались намного тяжелее, чем выглядели. Марта присматривала за малышом и сворачивала жгутики из сухих листьев капустного дерева. Сворачивала до тех пор, пока руки не занемели. К вечеру все было готово. Питерс и Кейт взяли столешницу, на которой лежал Томми, завернутый в чистую белую простыню, и отнесли к костру. Помост из досок был высоким, Кейт не смогла бы поднять тело так высоко. Это сделал Питерс.
Кейт решила, что неплохо было бы положить рядом с Томми какую-нибудь особую вещь, например, игрушку. Но у нее ничего такого не было. Тогда она поискала вещицы, которые могли бы ему понравиться, и разложила на костре вокруг тела: осколки цветного стекла, зеленого и белого, от разбитых бутылок. Марта неохотно отдала ей стеклянную чернильницу с письменного стола в коридоре и три старых медных монеты. У головы Томми Кейт положила бронзовую чашу с алтаря у Царской заводи.
Она хотела, чтобы все это сверкало и искрилось на солнце, но сооружение костра заняло весь день, и тень от хребта уже доползла до того места, где они стояли. Но над горами все еще светило солнце. Она тихонько повернула голову Томми, чтобы он смотрел в ту сторону.
Кейт слезла и вернулась туда, где стояли другие. Забрала у Марты малыша, и они стали смотреть, как Питерс плещет на дрова из жестянки с бензином. Их окутали бензиновые пары. Закончив, Питерс отбросил жестянку и отошел назад. Кейт торжественно зажгла свечу и подошла к костру, держа пламя подальше от малыша.
– Осторожно, детка. Близко не подходи, – сказала Марта.
Кейт не осмелилась подойти ближе и бросила горящую свечу. К счастью, та проскользнула между досок и упала на сухие листья капустного дерева. Горючее тихо зашипело, вспыхнуло, и в глубине дощатого помоста зарделось пламя. Костер окутала густая дымная завеса, но вскоре огонь разгорелся и засиял, а дым рассеялся. В конце концов языки пламени подобрались к телу Томми.
Кейт старалась не смотреть на завернутое в простыню тело. Она смотрела на горы. Когда солнце закатилось за вершины, облака расцвели ярким цветом. Постепенно потемнело небо, и вскоре единственным источником света в долине остался горящий костер.
– Жаль братика вашего, – сказал Питерс, обращаясь к обоим детям. И ушел.
Марта тоже попрощалась. Обняла Кейт и пообещала утром помочь, чем надо. Она предупредила Кейт, что тело не сгорит целиком. Останутся кости; их надо будет собрать и тоже сжечь.
Морис и Кейт встали рядом. Малыш уснул у нее на руках. Глядя на пламя, не хотелось думать ни о чем. Почему-то они удивились, когда средняя часть помоста наконец провалилась, и он рухнул, как и предсказывал Питерс. Отшагнули назад; в ночное небо взметнулся столп раскаленного воздуха, в котором плясали искры и тонкие ошметки горящей коры и листьев капустного дерева. Искры взлетали все выше и выше, вращались и мерцали и в конце концов стали неотличимы от сиявших над долиной звезд.
– Томми бы это понравилось, – сказала Кейт.
Морис уставился в огонь.
– Я собираюсь бежать.
– Когда?
– Скоро. Сначала надо кое-что сделать.
– Что?
Пламя бросало отсвет на его лицо. Он не ответил.
– Питерс найдет тебя и приведет обратно.
– В этот раз не найдет.
– Он всегда находит.
Морис покачал головой.
– Я зайду попрощаться.
Когда он скрылся в темноте, Кейт начала молиться. Хотя ее приношения не уберегли Томми, она молилась, чтобы духи за ним присмотрели. Попросила духов выйти из леса и забрать его с собой. Ей даже показалось, что она их видела. Краем глаза. Высокие фигуры терпеливо ждали на краю тьмы, сложив за спиной крылья.
Конец лета 1982 года
За три дня до последнего побега Мориса Кейт проснулась вскоре после рассвета оттого, что в окно ее комнаты постучали. Она оставила малыша спать в кровати. За окном стоял Морис, бледный и серьезный. Лицо и руки покраснели – он мыл и оттирал их в реке, – а волосы были мокрые. Прислонив костыль к стене дома, он неуклюже перелез через подоконник и встал у окна, нервничая и не обращая внимания на спящего ребенка.
– Не Питерс меня находит, а собаки.
Ей пришлось наклониться к нему, так тихо он говорил.
– Они и в этот раз тебя найдут.
– Не найдут.
– Почему?
