Внутри было светло и тепло, даже немного душно. Там горели свечи и керосиновые лампы. В центре стоял большой стол, а в дальнем углу — печь, на которой готовили еду. Когда мальчик и компания вошли в шатер, на миг разговоры смолкли, а потом возобновились с новой силой — все шумно приветствовали мужчин и девушку, и даже Джейка. Человек, чье лицо украшал клоунский грим (смешной, но, в то же время, жуткий; как всегда) расхохотался и взъерошил Джейку волосы. Силач подхватил мальчика на руки и шесть раз подбросил (и поймал) в воздух. Джейк непроизвольно хохотал — он почти касался потолка каждый раз, когда снова взмывал в воздух.
Через минуту его усадили за стол и дали тарелку с чем-то густым, но пахнущим столь аппетитно, что мальчик не почувствовал вкуса у первой порции. Ему тут же дали вторую — он съел и ее.
А пока ребенок ел, девушка рассказала всем, откуда же Джейк взялся. Мальчик ел на столько увлеченно (мясо! Настоящее мясо!), что не заметил этого. Не увидел он и сочувственных и печальных взглядов, коими обменялись артисты.
Джейк закончил есть и отставил тарелку в сторону. Тут же ему насыпали гору конфет. Настоящие конфеты Джейк ел всего раза три в жизни. В другое же время конфетами служил жженый сахар, замороженный компот или что-то еще, близкое к этому. Однажды он даже пробовал варенье, хотя ему никто не верил.
— Спасибо большое, — сказал мальчик. Он собрался было встать, но понял, что уйти прямо сейчас будет немного не вежливо.
— Наелся, мой хороший? — спросила крупная женщина с добрейшим в мире лицом. На ней был кухонный фартук и сеточка для волос.
— Да, спасибо, очень вкусно, — ответил мальчик. Девушка, которую он встретил у ворот, сделала колесо (очевидно для того, чтобы просто развеселить гостя) и подсела к Джейку.
— Я спросила у всех наших — никто не видел твою сестру… Извини, — девушка выглядела искренне расстроенной. Джейк погрустнел, но все же кивнул:
— Спасибо за помощь.
— Что ты планируешь делать дальше? — спросила она.
— Я не знаю. Думаю, вернусь домой и подожду до утра. Может, утром еще что-то в голову придет, — пожал плечами Джейк.
— Хммм… — Девушка на миг замолчала. Вдруг заговорил один из мужчин — тот, который нес Джейка на плече:
— Ты можешь переночевать у нас, — предложил он.
— Или мы можем проводить тебя домой сейчас, — сказал его друг.
— Но тут у нас тебе достанется еще и горячий завтрак, — подмигнула повар. — И чего-нибудь с собой.
— Но моя сестра… — начал было Джейк.
— Послушай, парень, — вступил в разговор человек в цилиндре. Фокусник, наверно. — Ты сам сказал, что собрался прийти домой и просто подождать до утра. Так какая разница — подождешь там, или поспишь и поешь тут, а потом пойдешь туда, куда хочешь.
— Не бойся, мой милый, — девушка мягко сжала руку Джейка. — Тут ты в безопасности.
— Ну… ну хорошо, — сказал Джейк. По правде говоря, он очень устал. А дома его не ждало ничего, кроме тьмы, пустоты и холода. К тому же, с ним сегодня столько всего произошло, что он начинал подумывать о том, что у него вырабатывается уже иммунитет к страху.
Артисты очень обрадовались тому, что мальчик решил остаться. Специально для того, чтобы развеселить его, они устроили небольшое представление: жонглировали тарелками и кружками, выплясывали под гармонь что-то залихвацкое, пели веселые, но бессмысленные песни, показывали какие-то фокусы, поражали силой… Силач снова подбрасывал и ловил Джейка, а девушка, которую он встретил у ворот, ходила на руках, делала сальто, прыгала на два метра вверх и завязывала свое тело в странные жуткие узлы.
Джейк пораженно ахал, охал и хлопал в ладоши. Камень с души у него никуда не делся, но на миг все тревоги отступили куда-то далеко. Циркачи оказались очень милыми и добродушными людьми: они не могли помочь мальчику ничем реально, но они постарались ободрить его, показать, что все в мире не так уж плохо. На миг они вернули свет в его сердце, и Джейк был им благодарен за это.
А уж когда его отвели к вольерам с животными, он почувствовал себя самым счастливым человеком в мире! Он гладил ослика с умными глазами («Рабинович. Мы зовем его Рабинович»), обнимал огромную лайку, которая лизала ему уши и терлась об него шерстяным боком. Собака, когда Джейк ее гладил, издавала смешные звуки, похожие на человеческую речь: то «Мама», то «Дай», а то и вовсе «Мама, дай мне печеньку! Ну дай мне!». Джейк пораженно смеялся и угощал пса едой, которую прихватил со стола.
А еще был танцующий медведь: завидев мальчика и увидев тайный знак, поданный дрессировщиком, медведь поднялся на ноги и начал вытворять что-то невероятное: сучил ногами, размахивал лапой и смешно урчал. Джейк был на седьмом небе от счастья.
— Погладь его! — сказал дрессировщик — невысокий, но плечистый улыбающийся усатый мужчина. — Можешь даже обнять. Михалыч у нас еще добрее той лайки!
— Нет, я, пожалуй, не буду, — заробел Джейк. Но конфету мишке дал — не зря же тот плясал.