Пока вся семья ехала в отцовском минивэне, Джейк думал о том, как сильно он хотел бы жить в другом месте, в другое время. Где нет этих глупых одноклассников, которые вечно издевались и смеялись над ним. Нет и учителей, требующих непонятного. Учителя не любили Джейка — он был слишком странным и задавал неуместные вопросы. Будто видел бреши в их безупречных, гладких и четких рассуждениях и поучениях.
И это их злило.
Одноклассников злил сам Джейк. Его острый взгляд и какая-то отстраненность. Что-то было в нем такое, от чего он выделялся в толпе. К тому же, толпе он ничего не смог бы противопоставить, даже если бы захотел. Поэтому он был назначен мальчиком для битья.
Да и идеи у него странные какие-то. Все о каком-то
Из-за того, что он чувствовал себя не в своей тарелке, Джейк и хотел убежать… Хоть куда-нибудь. И снился ему жуткий
— ЧЕРТ!!! — закричал отец. Джейк увидел несущийся на них по встречной полосе автомобиль, инстинктивно закрылся и мгновенно проснулся в шатре у циркачей. Он тяжело дышал и все пытался понять, что же его так сильно напугало. Остатки сна таяли подобно пиву в кружке алкоголика. Вроде только что все было понятно и ясно, а сейчас — осталась только противная пена. Ни смысла, ни связи.
Наступило утро. В той или иной степени, в которой оно могло вообще пробиться в эти мрачные земли. Джейк оделся и вышел из шатра. Снаружи деловито сновали туда-сюда артисты: они выгуливали животных, разминались, завтракали, шутливо переругивались между собой и выглядели чрезвычайно довольными текущим положением дел. Впереди у них был еще один рабочий день. День, в котором они должны принести сказку в жизни всех, кто придет к ним в шатер.
Завидев Джейка, артисты приветственно кричали и махали ему руками. Он вошел в тот шатер, в котором ужинал вчера. Там сидели только повар и девушка, которая его вчера поцеловала. По ее глазам он понял, что этот поцелуй останется между ними навсегда, но кроме него не будет вообще ничего. Ничто не должно портить свет и святость того момента. Его романтику, надежду и тепло.
Джейк улыбнулся и помахал всем рукой. Повар тут же налила ему что-то странное в тарелку («Мы называем это
— Ты придумал, куда пойдешь? — спросила девушка.
Джейк пожал плечами и ответил:
— Сначала — домой. Потом — не знаю. Подумаю.
— Мы тут с ребятами посовещались… — начала девушка. Она на миг замолчала, а потом продолжила. — Мы подумали, что… если что, ты можешь поехать с нами. В смысле, как найдешь сестру, или… Или как найдешь, — неловко закончила она. Повар продолжила:
— Нам лишние руки никогда не помешают! Да и мир повидаешь…
Они направлялись в сторону цирка. Неотвратимые и невозмутимые. Что им до суеты кого-то рядом? За шагом шаг, вперёд. Еще одна афиша на стене. Человек в шляпе сорвал ее, скомкал и швырнул в грязь. Труд какого-то рисовальщика пропал даром.
— А что там, в мире? — заинтересованно спросил Джейк. — Что за пределами этого города?
— О, родной мой, — девушка мечтательно закатила глаза. — Там другие города и страны… Много мест таких, где нужно побывать!
— И все города — как этот?
— Нет, не все, — покачала головой девушка. — Есть, конечно, похожие. Долина Теней — не очень-то гостеприимное место. Но тут есть и чудеса: есть города, полные света, где всегда все смеются…
— Должно быть, чудесное место, — сказал Джейк.
— Ну, со временем ты устаешь от веселья. И хочешь хоть чего-то горького, чего-то печального. А там, в том городе, всё равно все веселятся и делают вид, что проблем вовсе никогда не было, нет и не будет.
— Так что же плохого? — не понял мальчик.
— Представь, что ты живешь в окружении людей, которым постоянно весело, — печально сказала девушка. — Ты ударился и тебе больно — а они не понимают. Они говорят: забудь, улыбнись! Начинают петь и танцевать. А боль не уходит. И, глядя на их улыбающиеся и довольные жизнью лица, на их летящую походку, становится только больнее. Не в ушибе больно, в душе.
— Или закончилась у тебя еда, ты голодаешь, — заговорила повар. На лицо ее набежала тень. — Приходишь к кому-то и просишь дать работу, чтобы заработать на пропитание — а никому нет дела. И в ответ — начинают петь, звучит музыка, животные будто тоже вступают в это безумие: даже птицы чирикают в такт.
— Не взошел урожай — не беда, — грустно сказала девушка. — Все будут танцевать и петь о том, что не станут унывать ни за что и никогда.
— А зимой они тихо уходят во сне, — шепотом сказала повар. — Без песен и танцев — просто угасают потому, что у них нет еды.